Неслышные шаги зла - Галина Владимировна Романова

улицу. Сюда пошла, подальше от людей. Видеть никого не хотела. А увидела! Убийство, злой умысел. Как ведь среагировала в тот момент — сама не помню. Взяла и начала снимать.

— Ну и что? Я-то тут при чем? — неуверенно проговорила Надя и попятилась от женщины.

— А я и тебя сняла, дорогуша, — проговорила довольно женщина, чей темный силуэт Островскому только и был виден в такой кромешной тьме. — Ты же шла следом за ними. Не шла — кралась. И тоже съемку вела. Это кто был? Твой сообщник? Киллера наняла?

— С чего вы взяли вообще? — упавшим голосом спросила Надя. — Что придумали?

— Не придумала, дорогуша. Ничего не придумала. Потому что на видео отчетливо слышен твой смех и что ты произнесла после того, как тормоза у фуры завизжали и свекровь твоя последний крик издала.

— И что же слышно? — Надя почти шептала.

— Ты тихо сказала, почти шепотом, но микрофон у меня в телефоне очень чувствительный. Все записал. И ты сказала: «Ну наконец-то, дело сделано, деньги потрачены не зря…»

Глава 26

Максу страсть как хотелось зевнуть. Он до часу ночи принимал звонки после публикации объявления. Звонки шли на его личный номер, поэтому он мог позволить себе принимать их за обеденным столом, валяясь в ванне, сидя перед телевизором. Но ситуация от этого мало менялась. Это была проблема: звонки поступали каждые десять-пятнадцать минут. Пустые, бестолковые звонки.

— Что-нибудь есть? — зевнула в трубку Лера, позвонив ему в половине второго ночи, когда он уже наконец улегся и начал дремать.

— Нет ничего путного. Кто вопросы мне задает: а что, правда? Да не может быть, а я ведь ее/его хорошо знал. Ну и прочие вздохи-ахи по нашим «потеряшкам». Потом кто-то начал просто прикалываться. Звонил и звонок сбрасывал. Я говорил Воробьеву, что из этой затеи мало хорошего выйдет. Не убедил.

— Ладно тебе, Тройский, ныть, — снова зевнула в телефон Лера. — Глядишь, и выстрелит что-то. Терпи.

Тут Макс отчетливо услышал мужской голос на фоне Лериного зевка.

— Ты не одна? — выскочил у него закономерный вопрос.

— Не одна. И не у себя. У соседа, — хмыкнула Лера. — А ты что — ревнуешь?

— Нет, — немного приврал Макс.

Ему как-то неприятно сделалось при мысли, что Лера делит постель с ним и еще с кем-то.

— И правильно. Мы все ради дела делаем. — Она оглушительно рассмеялась и оборвала разговор.

Утро у Тройского началось с подгоревших в духовом шкафу блинчиков — он там их разогревал — и сбежавшего кофе. Машина не хотела принимать новые зерна, купленные через курьерскую службу доставки. Пришлось их молоть, варить в турке. А настроение было отвратительным, вот кофе и выплеснулся пенкой на чистенькую плиту.

— А чего ты злишься, Тройский? — спросил Макс у своей намыленной физиономии, внимательно рассматривая ее в зеркале, собираясь побриться. — Ждал, что она станет верность тебе хранить? Ты каждый раз спишь с ней, как повинность отбываешь. Она наверняка это замечает. Кто в прошлый раз утром смылся из ее квартиры, а? Вел бы себя правильно, не пошла бы она к своему бывшему в гости в час ночи…

Но в этом Макс совершенно не был уверен. Лера могла при любых обстоятельствах заглянуть к соседу — на хорошей волне они с Максом расстались, нет, без разницы. Она просто была такая, а ему просто нравилось так себя утешать.

Позавтракал без аппетита. По дороге ворчал на водителей, все время норовивших его «подрезать». Долго косился на пустующее место своей начальницы — она безбожно опаздывала. И конечно же, встретил первого посетителя не вполне любезно. А тут еще зевота накатила, просто челюсти выворачивало.

— Я не вовремя? — поинтересовался пожилой мужчина.

Тон, которым он задал вопрос, немного Макса отрезвил. Дядя язвил сто процентов.

— Простите, — прижал он покаянно ладонь к груди. — До часу ночи принимал звонки по объявлению.

— Что-то удалось выяснить? — сурово свел брови дядя.

Он не сидел перед Максом, он перед ним расселся. Нога на ногу, на колене вязаная шапка, поверх скрещенные пальцы обеих рук. Взгляд выжидающий. И только тут до Макса наконец дошло, чего это дядя тут так высокомерно важничает.

Он пришел за вознаграждением, обещанным в объявлении. И информацией точно владеет. И задаром ее не отдаст. И именно по этой причине Макс кивнул утвердительно и соврал:

— Да. Свидетелей много.

— И что же теперь?! — уронил мужчина руки, опустил ногу с колена, шапка упала на пол. — Вознаграждения не будет?!

— Будет, конечно, но оно будет делиться на всех, кто обладает информацией и сможет подтвердить свои слова видео- или фотоматериалами. Сами понимаете, сумма в итоге получится небольшая.

Тройский развел руками. Конечно, ему не терпелось выведать у дяди его тайну. Но та денег стоила. И дядя с ней задаром не расстанется. А сумму обещанного вознаграждения они с Лерой даже еще не обсуждали. Просто потому, что не особо верили в успех затеи.

— Вот ведь! — выпалил тот досадливо и за шапкой наклонился, ворча: — Хоть дорогу бы оправдать. Ехал с района. На бензин потратился.

— За бензин я вам сам заплачу, — пообещал Макс. — Потому что пока все оформится… У руководства подпишется, через бухгалтерию пройдет…

— А, — махнул мужчина шапкой, зажатой в руке. — Что я — крохобор, что ли, какой! Я за честность и справедливость. Ну, думаю, коли денежку какую малую за это еще дадут, тоже неплохо. Ну а так хоть бензин, парень, оплати. Полторы тысячи рублей потратил.

— Непременно. Но сначала хотелось бы понимать, за что я должен заплатить?

Макс жалко улыбнулся, ненавидя себя за это. И попутно посылая Воробьеву гневное приветствие. Тот придумал это дурацкое объявление!

— Есть за что, не сомневайся, парень. — Мужчина пристально осмотрел Тройского с головы до того места, где его торс упирался в край стола. — Ладно, не буду устраивать никаких торгов. Видел я ту женщину несчастную.

— Которую?

— Которую с рынка выводили и в машину сажали.

— С какого рынка?

Макс мгновенно насторожился. Не так давно он был на одном из рынков в районе и говорил с продавщицей мясных рядов. На ее глазах исчезла Сушилина Надежда Сергеевна. Вот только что стояла рядом с зятем своей двоюродной сестрицы — оперным певцом, — и нет ее. Как не бывало. И продавщице мяса показалось, что Сушилину кто-то позвал. И она пошла в направлении узкого прохода между стенами павильонов. А оттуда на дорогу, а потом куда-то еще. Но странным образом нашлась замерзшей и обезвоженной в лесном овраге. Сама она туда не смогла бы дойти — слишком далеко. Кто-то ей