Изменитель - Олег Анатольевич Шишкин

и я надеюсь, что здешняя агентура видела, как ты брала билеты. Значит, их бдительность усыплена на несколько часов. Но ведь это крайне мало! Это почти ничто!

– Что все это значит?

– В Париже будет последний шаг. И там уже всё…

– Что значит «всё»?

– Я должен рассказать тебе нечто ужасное. Меня отзывают в Москву.

– Ну и хорошо, наконец вернемся окончательно.

– Нет, не хорошо. И не хорошо прежде всего тем, что до Москвы мы, видимо, даже не доберемся.

– Откуда ты знаешь?

– Отзывают не только меня. Много кого отозвали. И они исчезли или погибли. Но я не наивный романтик, поэтому решил на этот раз посмотреть, в чем дело…

– Ты все это придумал, – оторопев, произнесла жена.

– Ах, если бы! Я вскрыл секретный пакет, который предназначался не мне. И то, что я там прочитал… – Соколов заговорил шепотом, рассчитывая, что этого не услышит дочь. – Я не хочу вас потерять.

– Не понимаю.

– Высшая инстанция решила нас всех – и тебя, и Веру – уничтожить самым зверским способом. И я был бы полным идиотом, если бы согласился с этим и, как баран, повел свою семью в адскую западню. Подробности не сообщаю, чтобы не тревожить твое воображение. Поэтому мы уезжаем, но не в Москву. Мы уплывем в Новый Свет и там затеряемся.

Жена опустила голову. Она была потрясена тем, что услышала. И теперь за считаные минуты должна была приготовиться к совсем другой жизни. Но Соколов, понимая, что сейчас творится в голове у супруги, все же попросил:

– Буди Веронику. И ничего ей не объясняй, просто скажи, что мы уезжаем.

Мария вошла в комнату, где спала девочка, и дотронулась до плеча дочери. Та просыпалась неохотно. Соколов слушал из соседней комнаты, что происходит в спальне дочери. Но, лишь уловив обрывок фразы «Вставай, уезжаем…», сам стал вынимать саквояж и чемоданы из гардероба. И в момент, когда жена высунулась из-за двери, он нервно выпалил:

– Мы уходим прямо сейчас!

– Прямо сейчас?

– Ты не ослышалась. Я должен спрятать вас в Париже на несколько часов, пока не произойдет по следний акт этой травли, в котором я буду прислуживать.

– Они тебя не убьют?

– Со мной будет Балтасар, и я вооружен. Надеюсь, мы уйдем, – ответил Соколов.

Жена растерянно покачала головой.

– Ну же! – вспылил Соколов. – Собирайтесь немедленно!

Он открыл дверь номера, выглянул в коридор и заметил, что горничная появилась из отдельного лифта, который находился не в центре холла, а в конце большого коридора.

Соколов вышел навстречу женщине, остановил ее.

– А нельзя ли воспользоваться этим лифтом?

– Он служебный – ответила уборщица, – и ведет не к центральному входу, а просто во двор гостиницы.

Вернувшись в номер, Соколов, посмотрев оценивающе на жену и дочь, сказал:

– Подождите, я сейчас.

Он спустился на привычном лифте, подошел к сонному портье, дремавшему в кресле, и предложил расплатиться.

– Уезжаете? – поинтересовался тот.

– Да. Едем домой завтра, – объяснил Соколов. – Попросите, чтобы горничная нас не беспокоила до завтрашнего полудня.

Выйдя на крыльцо отеля и закурив, Соколов глазами встретился с Балтасаром, скучавшим у машины.

Он взглядом указал испанцу на ворота, которые вели во внутренний двор отеля, и, делая вид, что рассматривает свои пальцы, дал понять дону Балтасару, что у ворот нужно быть через пять минут.

Потом Соколов снова поднялся на этаж и на этот раз, взяв вещи, вместе с женой и дочерью начал было выходить, как вдруг зазвонил телефон. Соколов и жена переглянулись.

Он все же решил снять трубку.

– Да…

И услышал:

– Александр, это Эйснер. Как хорошо, что застал вас.

– А что случилось, Наум?

– Вы уехали и, видимо, забыли передать ключ. Завтра в два приезжает курьер из Альбасете…

Соколов помнил, что это особый посланец, которому нужно было передать пять тысяч долларов из сейфа для финансирования школы диверсантов.

– И теперь я не смогу вручить ему деньги, – продолжал Эйснер. – Может быть, вы передадите ключ Балтасару, а тот отвезет его мне завтра?

– Исключено. Он нужен мне не только здесь, но и в Париже. Оговорено с Семеновым.

– Так что же делать? – растерянно допытывался Эйснер, видимо не желая принимать решение.

– А когда приезжает курьер? – поинтересовался Соколов.

– Да я же сказал: в два часа дня, завтра…

– Я подумаю, может быть я все же пошлю Балтасара.

– Ну а если не получится?

– А если не получится, тогда вскрывайте сейф. Хотя, Наум, я прошу вас, подождите до двенадцати – может быть, Балтасар все же успеет.

Это была, конечно, хитрость: Балтасар завтра ключ в Валенсию не повезет, а уедет в Париж. Но Соколову необходимо было время, чтобы успеть до вскрытия сейфа, ведь после начнется уже неумолимый бег событий.

Соколов обернулся на жену и дочь и сказал на ухо Марии:

– У нас есть время до двух часов завтрашнего дня. После в любом случае по нашему следу могут пойти Семенов и люди из его группы, а также все, кто только возможно. Я знаю эту процедуру отлично.

Жена обреченно кивнула.

– Будем думать, что успеем… – печально сказала она.

– Должны, а иного я и не представляю.

– А что будет с верным Балтасаром? – поинтересовалась Мария.

– Это серьезный вопрос, и он мне неясен, – пояснил Соколов. – Но не волнуйся. Я что-то решу.

Они спустились на служебном лифте и, пройдя черным ходом, оказались во дворе. Соколов подошел к воротам и открыл в них маленькую дверь. За ней вплотную уже стоял их автомобиль. Жена и дочь быстро прошмыгнули в салон. А Соколов сел рядом с Балтасаром.

Глава 21

Торт «Прага»

1977 год. Москва.

Арбат, 43

1

Кармен не было на премьере оперы «Красный Октябрь». Жена Толика на радио освободилась только к восьми. Она заглянула в кулинарию ресторана «Прага» и купила торт «Прага», рассчитывая обрадовать отца и мужа. Отоварившись, испанка шла по Арбату, ускоряя шаг, и не заметила неприметного гражданина, который, едва она появилась на улице, бросил скучать у уличной витрины и устремился за ней. Впереди Кармен шел еще один такой же неприметный гражданин.

Погруженная в свои кулинарные мысли, Кармен не заметила этих странных попутчиков, фактически повторявших все ее маневры, движения и остановки. Уже у колоннады Вахтанговского театра тот незнакомец, что шел впереди, вдруг оглянулся по сторонам и двинулся прямо на Кармен.

– Скажите, а где же МХАТ-то? – спросил прохожий.

– Ну, конечно, не на Арбате, – удивилась Кармен.

В этот момент второй незнакомый мужчина приблизился к испанке сзади и, недолго думая, сунул в раскрытую хозяйственную сумку, где лежала «Прага», плотный конверт, который вошел не