Сквозь облака. Том 3 - Хуай Шан

за полгода до своей смерти господин Юэ вдруг заговорил об усыновлении. Прямо он ничего не объяснил – видимо, стеснялся, но по тому, как он светился от счастья, я догадалась, что речь идёт о его родном сыне. За много лет я ни разу не слышала, чтобы господин Юэ упоминал о нём, и вот те на! Я испугалась, подумала, что это какой-то жулик – сколько их в наше время развелось! Но господин Юэ, словно зачарованный, всё твердил, что ошибки быть не может!

«Ошибки быть не может». Янь Се и Цзян Тин обменялись взглядами. Оба подумали об одном: неужели старик сделал тест на отцовство?

Учитывая статус Юэ Гуанпина, утаить такое было сложновато. Неизбежно поползли бы слухи, которые нанесли бы серьёзный удар по его репутации. Но если теста не было, что ещё могло заставить главу управления поверить в родство?

– Господин Юэ говорил ещё что-то о том человеке? Как он выглядел, например? – поинтересовался Янь Се.

Си Ханьсян задумалась на мгновение и с сожалением покачала головой.

– Может, господин Юэ как-то странно вёл себя перед смертью?

Судя по реакции собеседницы, майор попал в точку. Женщина начала потирать руки, затем наконец собралась с духом и пробормотала:

– Что бы я сейчас ни сказала, это ведь уже не запятнает его честное имя?

– Не беспокойтесь, всё останется между нами.

– Хорошо, хорошо. – Она потупила взгляд. – Как-то раз посреди ночи… я услышала, как он в слезах звонит кому-то по телефону…

Вице-мэр и глава управления общественной безопасности плачет в трубку? Мышцы Янь Се под рубашкой напряглись, Цзян Тин тоже рефлекторно выпрямился.

– В те дни господин Юэ крутился как белка в колесе, уходил из дома ни свет ни заря, возвращался затемно, часто запирался у себя в кабинете. Поначалу я не придавала этому значения: он всегда много работал. Но однажды, где-то за пять-шесть дней до его смерти, меня разбудил плач, доносившийся из кабинета. Я тихонько подошла к двери и…

Майор не сводил с женщины пристального взгляда.

– Вы слышали разговор?

– Да… Он без конца повторял: «Я подвёл капитана Цзяна, я не заслуживаю скорби, не заслуживаю!»

Слова Си Ханьсян застали гостей врасплох. Лицо Цзян Тина окаменело.

– Как он мог такое сказать? – Женщина ковыряла мозолистые пальцы и беспокойно переводила взгляд с одного полицейского на другого. – Как думаете, может, тот капитан Цзян и был его сыном? Господин Юэ винил себя за то, что не участвовал в его воспитании, и поэтому считал, что не заслуживает добрых слов? Что, если он и был тем самым гостем? И убил его, чтобы захапать имущество!

В комнате повисла тишина. Мрачные выражения на лицах полицейских лишь усилили страх в сердце Си Ханьсян.

– Я больше ничего не знаю, правда… – пробормотала она.

Янь Се наконец обрёл дар речи:

– Это очень ценная информация. – Он взял со стола эмалированную кружку и сделал большой глоток чая, не заметив на поверхности маслянистые разводы. Си Ханьсян видела их, но ничего не предприняла из-за неприязни к гостям. – Вы знаете, кому господин Юэ звонил той ночью?

Женщина смутилась.

– Нет, я всего лишь домработница, откуда мне знать такие подробности? Но, кажется, я слышала имя, как же его… – Она подумала и нерешительно добавила: – Лао Люй?

Янь Се с грохотом опустил кружку на стол.

Двадцать минут спустя.

– Весь сегодняшний разговор, да и сам факт нашего визита, вы должны сохранить в тайне. Ради вашей же безопасности. Хорошо?

Си Ханьсян, держась рукой за дверной косяк, кивнула. Янь Се поблагодарил её, взял Цзян Тина под локоть и пошёл прочь.

– Постойте! – Женщина подалась вперёд и, не сдержав любопытства, позвала: – Товарищ полицейский… Вы, в очках. Мне… – Цзян Тин остановился. Си Ханьсян ещё раз смерила взглядом его худую высокую фигуру. – Мне кажется, или мы прежде встречались?

Пару секунд спустя капитан обернулся и с едва заметной улыбкой ответил:

– Наверное, вы обознались.

Женщина растерянно кивнула.

– Как думаешь, какова вероятность, что Юэ Гуанпин действительно звонил той ночью начальнику Люю? – спросил Янь Се.

В конце октября солнце садилось довольно рано. Когда они вышли из дома Си Ханьсян, на улице уже стояла кромешная тьма, а ухабистую дорогу освещали только луна и редкий свет из окон домов.

– Довольно велика. Помню, как-то раз я видел их на праздничном банкете, они очень тепло общались. – Цзян Тин плотнее запахнул воротник и спрятал руки в карманы пальто. – Надо по возвращении проверить, где учились начальник Люй и Юэ Гуанпин, часто ли они пересекались по работе.

Янь Се молча кивнул и тоже убрал руки в карманы. В воздухе вдруг разлился аппетитный аромат жареной свиной грудинки. Цзян Тин сделал глубокий вдох и пробормотал:

– Как вкусно пахнет.

Майор словно не слышал его слов:

– Если это действительно начальник Люй, то они с Юэ Гуанпином были куда ближе, чем мы думали. Вполне возможно, он в курсе тайных подробностей той операции на заводе и причин, по которым Юэ Гуанпин себя винил. А может, даже…

– Знает, что я жив, – закончил за него Цзян Тин.

Оба смолкли. Вдалеке на тёмной грунтовой дороге мигнула фарами Ян Мэй.

– Янь Се, – вдруг тихо, почти шёпотом, окликнул его капитан, – до сих пор мы думали, что мужчина, которому Юэ Гуанпин приготовил дорогой подарок, его незаконнорождённый сын, и есть убийца. Но что, если мы ошиблись, и последним гостем был… – Майор догадался, к чему тот клонит, и резко остановился. В лунном свете Цзян Тин посмотрел ему в глаза и произнёс имя: – Начальник Люй?

Янь Се долго молчал. Холодок медленно поднимался от сердца к горлу.

– Эту версию исключать нельзя.

Если Юэ Гуанпин плакался начальнику Люю в трубку посреди ночи, то вполне мог встретить его в домашней одежде не стесняясь. Однако пока не было ни единой зацепки, которая позволила бы восстановить события того дня. Янь Се с Цзян Тином застыли друг напротив друга. Ян Мэй не выдержала, выскочила из машины и, уперев руки в бока, крикнула:

– Эй, Янь Се, вы чего там застряли?

– Любуемся снегом и луной, обсуждаем всё от поэзии до философии![8] Какие-то вопросы?

Ян Мэй растерялась, а майор, усмехнувшись, похлопал Цзян Тина по плечу.

– Иди в машину, я скоро.

– Ты…

Янь Се устремился в ночь и не оглядываясь махнул рукой.

– Оставил зажигалку у тётушки Си, через пять