Шелест кукурузы - Хелен Берд

осторожно коснулся большим пальцем ее запястья, Луиза ощутила, как острое покалывание прошлось по ее позвоночнику, а в животе потеплело. – Все будет в порядке. Вам главное убраться отсюда.

В его темных глазах девушка видела сожаление, что они так и не смогли узнать друг друга получше; что их пути снова расходятся, едва-едва пересекаясь; что все именно так, как есть. Но Шейн был слишком порядочным, чтобы попытаться задержать ее в Хаммерфорде только ради себя.

А осталась бы она, если?..

– Тебе не опасно продолжать копаться в этом? – спросила Луиза. – Если ты прав, то ты один в поле не воин.

Шейн хмыкнул.

– Мне важно найти доказательства. Дальше я разберусь, – он чуть нахмурился. – Я видел здесь миссис Хант, твоего социального работника. И вспомнил ее – женщина уехала из города, когда я был еще ребенком, а она как раз закончила школу. Миссис Хант – кузина жены мистера Тейта. Поэтому я и говорю, что вам нужно уезжать сразу, как только ты получишь все документы. Уверен, что такая долгая задержка – не просто так.

У Луизы живот сжался от ужаса, и она неосознанно вцепилась в руку мужчины. Шейн тихо зашипел, и она тут же отдернула ладонь.

– Прости, я… ты думаешь, она знает?..

Шейн кивнул.

– Я думаю, все семьи-основатели знают. Рано или поздно узнают. И твоя мама тоже узнала. Я об этом только сейчас подумал, когда увидел миссис Хант с Томом, и все сложилось.

У Луизы волоски на затылке встали дыбом.

Значит, мама действительно узнала про культ, и это подкосило ее… Она писала в дневнике, пытаясь иносказательно предупредить, что Луизу или Джилл могут убить! Она с трудом вдохнула воздух, царапнувший небо.

– Думаешь, они что-то задумали? – выпалила девушка.

Шейн кивнул.

– Есть такой вариант. – Он снова взял ее за руку, сжал. – Осталось всего несколько дней, Лу. Я буду рядом. У тебя новые замки в доме. И… – мужчина замялся, – если ты хочешь, я могу спать у вас на диване в гостиной. На случай, если…

…если кто-то попытается им навредить.

Шейн этого вслух не сказал, но его мысли легко считывались. Луизе от страха, что кто-то может им навредить, было трудно дышать, но она понимала: паниковать нельзя. Осталось всего несколько дней, он прав. И во вторник они уедут.

– Ты правда переночуешь у нас? – переспросила девушка.

Шейн кивнул.

Благодарность, которую испытала Луиза, ей было трудно выразить словами – за ребрами сдавило, и она кивнула в ответ.

– Ты можешь спать в комнате мамы. Я сплю в гостевой.

– Есть еще кое-что… – начал Шейн, но вдруг послышался шорох.

Тут же вскочив, Шейн напрягся, хотя какая опасность могла быть в саду у Вики Браун? Простите, у Вики Кларк. Или в Хаммерфорде опасность могла подстерегать где угодно?

Но это была всего лишь Лесли, сестренка Вики, которую Лу сегодня уже видела. Она выбралась через заднюю дверь и теперь кралась к живой изгороди, отделявшей дом от соседней улицы. Заметив Шейна и Лу, девочка резко затормозила, и под ее ногой хрустнула ветка.

– Ой… – Лесли сглотнула. – Извините, я…

Луиза буквально почувствовала, как расслабился Шейн.

– Сбегаешь к Майклу?

Девочка покраснела.

– Все равно родители даже не замечают, что я здесь. Очень заняты барбекю и тем, как хорошо Вик все устроила. – Лесли одернула край легкого платья, и Луиза невольно улыбнулась.

Она могла представить, в каком восторге будет парень Лесли, увидев ее такой очаровашкой. Подол заканчивался чуть выше колен, обнажая длинные стройные ноги. Девочка была хорошенькой, с длинными волосами, собранными в хвост, и яркими глазами.

– Мы никому не скажем, – ухмыльнулся Шейн. – Давай, пока никто не заметил.

Луиза подумала, что, кажется, парню Лесли сегодня повезет, и почему-то на душе стало тепло.

В городе творилось что-то страшное, но жизнь все равно продолжалась.

* * *

– Мне кажется, белье, предназначенное для гостей, мама годами из шкафа не доставала… апчхи! – В носу защекотало и Луиза, сморщившись, чихнула, встряхнув простыню.

– К ним не то чтобы заезжали гости, – ответил Шейн.

Пусть он не хотел ее задеть, но чувство вины горечью засело в самом сердце. Луиза не приезжала к матери очень давно, а может, если бы приехала, то ничего бы и не случилось, и Адам не ушел, и… Она шмыгнула носом и стиснула зубы. Уже случилось. И Лу поможет Джилл выбраться из этого дерьма.

– Черт, прости, – тут же извинился он, заметив, как девушка напряглась. – Я не имел в виду тебя.

Луиза заправила простыню.

– Нет, ты прав. – Главное было не оборачиваться, чтобы он не заметил выступившие слезы. – Я злилась на маму, потому что она не приехала на похороны отца, знаешь… будто и не было всех лет, что они вместе прожили. Я злилась и думала, что ей плевать на него, а значит, и на меня, и… – она все же всхлипнула. – Черт…

Она уже много раз думала, что могла вести себя с мамой иначе, и каждая такая мысль причиняла ей боль. Будто сотни иголок вонзались прямо в душу.

Шейн притянул ее к себе, и Луиза прижалась к нему, уткнувшись носом в его шею.

– Все хорошо, – шепнул он. – Ты имела право злиться.

Наверное, имела раньше. Или нет. Луиза уже ничего не понимала, а мамы больше не было, и у нее никого, кроме Джилл, не осталось. И Шейн, который сейчас обнимает ее, тоже скоро останется просто воспоминанием, пока она будет растить из сестры достойного человека и работать в Нью-Йорке.

Шейн, так поддерживающий ее все эти недели.

Шейн, пытающийся защитить ее от опасности, которую пока и сам не очень-то хорошо представлял и даже не был уверен, что она грозит им с Джилл.

Шейн, который останется здесь, чтобы бороться с тем, чего сам не знает.

Луиза шмыгнула носом и отстранилась.

– Пойдем, я ужин тебе разогрею. Джилл сегодня у Лорен снова ночует, ей так даже лучше.

Он кивнул.

– Может, и кошмаров меньше будет.

Пока Луиза разогревала остатки сырного крем-супа, Шейн рассказал ей о своем разговоре со стариком Джеком.

– Я думаю, что когда-то индейский культ смешался здесь с христианством, и семьи-основатели города поддерживали его, – закончил он. – Джек верит, что существует хранитель земли, которого якобы подкармливают людьми, но я в мистику не верю. А вот культ… такие истории случались. Поэтому я здесь. Хочу защитить вас, пока вы не уехали.

Он говорил очень ровно, его размышления трудно было оспорить, но почему-то на его словах о хранителе Луиза почувствовала страх такой силы, что внутренности сжались.

«Он вас сожрет…»