Предатель. Я не твоя - Элен Блио

Мне обидно! Дико обидно за Демьяна. Понимаю, что это не рационально, и Никита прав, но всё-таки!

— Как будто ты не слушаешь своего отца? Не уважаешь его!

— Мой отец не творит дичь.

— Неужели? Напомнить, как он поступил с моей мамой?

— Злата, это…

— Это другое? Скажи, ну? Тебе просто повезло, что наш отец не начал охоту на Шереметьевых!

— Пусть так. Но у меня всё равно есть своё мнение. И было. Всегда. И, заметь, когда я на тебе женился, я не спрашивал, а твой Демьян…

— Он… он бы тоже на мне женился. Я уверена. Там… тогда… что-то произошло.

— Я тебе скажу, что произошло. Твоему Демьяну подсунули богатенькую невесту и всё.

— Хватит, пожалуйста. Перестань. Мне и так тошно.

— Ладно, прости. Мне тоже… хреново.

— Дети, что у вас тут опять происходит? — Элина заходит в столовую, где мы ругаемся, она бледная, круги под глазами, хотя старается, как всегда, держать марку и выглядеть шикарно.

— Мам, прости.

— Никита, есть новости?

Отец с утра уехал, периодически звонит брату. Я понимаю, что мама волнуется — боится, что покушение могут повторить.

— Следствие работает. Нашли кого-то. Пока задержали Шереметьева.

Элина смотрит на меня, у меня слезы в глазах.

— Детка, успокойся, всё будет хорошо.

Никите звонят с поста охраны, он отвечает резко, а потом так же резко меняется в лице.

— Что? Кто? Точно? Пустить, немедленно! Да! Я… я сам встречу, я…

Ничего нам не объясняя он выбегает, а мы переглядываемся.

У меня сердце, наверное, просто выскочит от страха. Кто это может быть?

Отец? Нет, Никита не побежал бы встречать его.

Демьян?

Неужели его отпустили?

Очень хочется добежать до окна, чтобы посмотреть, я смотрю на маму Элину, она на меня — вместе идём в холл, туда, откуда удобнее всего посмотреть, тормозим у окна, через пару минут ахая в шоке.

Боже… Это просто…

Так же вместе срываемся и бежим к двери, которая почти сразу открывается.

В дом заходит Никита, он несёт коляску. На его лице все эмоции — потрясение, радость и страх.

Рядом с ним идёт Алёна. И Динка. И женщина, которую я видела только на фото. Мать Демьяна.

— Добрый день… Проходите, располагайтесь.

— Здравствуй, Элина, — голос у матери Шереметьева глухой, чуть надтреснутый.

— Здравствуй, Настя. Проходите в столовую. Я распоряжусь, чтобы подали чай, закуски.

— Не стоит беспокоиться, мы только из дома.

— Ну, какое беспокойство, Насть… Свои же люди. Родные.

— Родные, да…

Мать Демьяна смотрит на меня пристально, а я снова дрожу. Каким-то шестым чувством понимаю, что сейчас надо сделать мне.

Поворачиваюсь и бегу в детскую. Мой малыш сейчас с няней, играет спокойно, возит машинку по полу.

Хватаю его в охапку, целую в щечки, приговариваю, какой он у меня славный, какой красивый, самый лучший.

Захожу в столовую, куда Элина пригласила всех Шереметьевых.

Никита стоит рядом с Алёной.

Он ТАК на неё смотрит!

А она отвернулась. И ребёнка, как и я держит на руках.

— Алёна… я, я вас искал.

Она молчит, а мне так тяжело смотреть на это!

Подхожу к маме Демьяна.

— Познакомьтесь, это Рома. Он… он ваш внук.

Анастасия улыбается моему малышу, протягивает руки.

— Как похож! Вылитый Дема в детстве, такой же щекастый.

— Да, он крупный, родился весил три девятьсот пятьдесят, почти четыре.

— Дема был чуть меньше. Можно?

— Конечно.

Передаю ей сына, а сама смотрю на Алёну и Никиту.

Между ними диалога не получается. Это факт. И им нужно побыть наедине, я думаю.

Может, стоит их к этому немного подтолкнуть?

Краем глаза вижу, что Дина что-то строчит в телефоне. Модный блогер — надо же!

— Никит? — подхожу ближе, чуть закусывая губу. — Познакомишь нас?

Алёна не двигается, не смотрит в мою сторону.

Ясно. Что там Никита говорил? Она была уверена, что он её любит?

Угу, так-то я тоже была уверена, что Демьян любит меня.

— Алёна, это… Злата, моя…

— Сестра. Я сестра Никиты по отцу.

— Что? — Алёна поворачивается, смотрит недоверчиво, а я улыбаюсь.

— Моя мама была… в общем, у мамы были романтические отношения с отцом Никиты, появилась я. Я не знала кто мой отец, а он ничего не знал обо мне.

— Но вы же… вы… поженились?

— Это был вынужденный брак. Фиктивный. Мне… мне угрожали, и я пришла к Никите за помощью. На свадьбе папа меня увидел, заподозрил неладное, провел расследование и вот.

— Мой отец тебе угрожал, да? — этот вопрос задаёт Алёна, я киваю.

— Дем мне не верил, а я знала.

Теперь она смотрит на Никиту, прижимает к себе своего сыночка, у которого такие знакомые зеленые глаза.

— Смотри, Ник, это твой папа.

— Ник? Ты… ты назвала его.

— Никита. Его зовут Никита, Никита Никитич…

Брат делает шаг, обнимает свою любимую. А я поворачиваюсь к мамам и Дине, делаю большие глаза, показывая, что нам стоит куда-то переместиться.

Мы тихо выходим, у самой двери меня тормозит Дина.

— Ну, привет, спасительница.

— Привет.

— Ты же в курсе, что Дема задержали?

— Да, конечно.

— Его нужно вытащить. Чем скорее, тем лучше.

— Но… как? Что я могу сделать?

— Поговори с Мирзоевым старшим. Пусть поможет.

— Я поговорю, конечно, я и сама хотела. Он уехал в офис, я не знаю, когда вернётся.

— Когда вернётся может быть поздно.

— В смысле? — смотрю на неё, не соображая, что она имеет в виду.

— Демьяна хотят убить.

Глава 46

— Хреново, Демьян, хреново. Не ожидал от тебя.

Я тоже не ожидал.

Не ожидал, что бывший тесть и бывший компаньон притащится в изолятор.

— Так и будешь молчать?

— Что вы хотели? Уже всё выжали, что только можно было.

— Не всё, дружочек, не всё. Сколько акций ты передал сестрёнке? И сколько бабла влил в этот, её, типа, популярный блог? И куда свои активы дел?

— Вы серьёзно сейчас?

— Вполне. Я хотел вас выпотрошить до нитки, и я выпотрошу. Так что лучше давай по-хорошему. Хочешь выйти живым отсюда — все сделаешь и подпишешь. Хочешь, чтобы сестрицы твои и мамашка жили — сделаешь. Ах, да, пока не забыл — у тебя, кажется, и ребёнок есть? Смотри. Он есть. Его может и не быть.

Знал, падла, что надо сказать. Я дёрнулся, тут же дернулся конвойный.

Ясно всё.

Сажусь обратно.

Только бы Динка всё сделала правильно. Только бы…

Как я мог так облажаться?

Как отец мог?

Как мы могли такими наивными быть?

Закрываю глаза.

— Сделаю всё. Завтра. Приноси бумаги.

— Сегодня. Я заеду