Зарубежный детектив 2026-17 - Альберт Корнелис Баантье

что мы называем диссоциацией, либо за счёт того, что префронтальная кора подавляет реакции миндалевидного тела. Первое происходит бессознательно, второе — то есть подавление импульса страха — часто требует тренировки. Например, у солдат, пожарных или…

— Полицейских, — сказал Олег.

— Да.

В комнате на пару секунд стало тихо.

— Другие впечатления? — спросила Катрине. — У остальных?

— Вялые движения, — сказала Сири Хеймен. — Мне кажется, он что-то принял.

— Это тоже возможно, — сказала Витт. — Что-то, способное убрать часть реальности. В крови до половины людей, погибших в результате самоубийства, обнаруживают алкоголь, а среди тех, кто повесился, до трети принимали бензодиазепины.

Харри снова увидел фильм на внутренней стороне век, и эхом прозвучали слова, только что сказанные Хильде.

Убрать часть реальности.

Она сказала это о наркотиках, но его мозг связал слова с чем-то другим; только Харри никак не мог понять, с чем именно.

— Так или иначе, — сказала Катрине. — Нет сомнений, что Брандт покончил с собой, и всё по-прежнему указывает на то, что он убил Трюма Хаугена.

— Указывает? — спросил Олег.

— Да, — сказал Эдди. — Мы обнаружили отпечатки пальцев на шее Трюма Хаугена, и они совпадают с отпечатками Роберта Брандта. Брызги крови на одежде Брандта и следы в снегу соответствуют тому, что он встал на колени, наклонился над Хаугеном, подложил левую руку ему под затылок, приподнял голову и правой рукой перерезал горло ножом. То же самое с отпечатками на ноже и кровью на руке Брандта.

— При этом мы знаем, что Брандт был в кинотеатре «Вега», когда убили Фелисию, — сказала Катрине. — Следовательно, у нас не один убийца, а два. Насколько это необычно, Харри?

— Необычно, — сказал Харри, по-прежнему не открывая глаз.

Он открыл их и выпрямился на стуле.

— Но примеры есть. Когда их двое, обычно это супруги.

— Почему?

— Общее представление о реальности, — подхватила Витт. — Типичная ситуация: одна доминирующая личность, чаще мужчина, со временем создаёт моральную вселенную, которую другой принимает.

— Брандт не был женат, и, насколько мы знаем, у него не было девушки, — сказала Катрине.

— Я как раз видел фильм о двух чокнутых серийных убийцах, которые не были парой, — сказал Скарре. — Убили минимум одиннадцать человек в восьмидесятых и снимали это на видео, прямо как здесь. Один американец и один желтолицый…

В комнате кто-то кашлянул.

— …Ладно, азиат. Их звали… э-э…

— Леонард Лейк и Чарльз Нг, — сказал Харри, подавив зевок.

— В любом случае, — сказал Скарре. — Этот Лейк покончил с собой, приняв цианид, когда его взяли. Они были просто двумя мужиками, которые разделяли фантазии о насилии.

— Значит, ты думаешь, у нас то же самое? — спросила Катрине.

— А разве это не очевидно? — Скарре развёл руками. — Мы слышали выводы криминалистов. Брызги крови, следы — всё это невозможно инсценировать.

— Можно, — сказал Харри.

Наступила тишина, все повернулись к нему.

— Можно устроить всё так, чтобы выглядело, будто человек убивает по собственной воле. У нас один убийца, и он напичкал Брандта наркотиками, точно так же, как сделал с Кнутом Грипом. Угрожал Брандту — например, приставил револьвер к его голове — и заставил убить Хаугена ножом. Брандт обычно носит перчатки, но он заставил его снять их, чтобы тот оставил отпечатки. Потом заставил Брандта включить камеру и повеситься.

— Эй! — воскликнул Скарре. — Ты сам слышишь, насколько неправдоподобно это звучит?

— Слышу, — сказал Харри. — Но когда мы исключили вероятное, остаётся невероятное. А из невероятных гипотез сначала нужно рассматривать наименее невероятную. Вероятность того, что Брандт или любой другой человек окажется одним из двух сотрудничающих серийных убийц, по данным ФБР, составляет десять в минус девятой степени. Можешь посчитать, Скарре, а остальным стоит подумать о более вероятном: как наш единственный массовый убийца мог заставить Брандта покончить с собой.

— Угроза продолжительной физической или психической боли, — сказала Витт. — Или необратимой утраты близких отношений. В «The Interpersonal Theory of Suicide» Джойнер говорит…

Она заметила выражение лица Катрине.

— …много всего.

— Спасибо, Хильде, — сказала Катрине. — Хорошо. Берём за основу одного убийцу, ничего при этом не исключая. Что-нибудь ещё?

— Мы нашли револьвер, из которого стреляли в Грипа, — сказал Эдди. — Он валялся в снегу перед террасой. «Webley Mk VI». С холостыми патронами, как ты и сказал, Харри.

— С какой стати он пытался убить человека холостыми? — спросил Малик.

— Патроны уже были в револьверах, когда он украл их на Яре, — сказал Харри. — Он не знал, что в одном из них холостые. Думал, что всадил в Грипа пулю.

Скарре ухмыльнулся.

— Чистое невезение, значит?

— Я бы назвал это везением, — сказал Харри.

— Хорошо, — сказала Катрине. — Перейдём к распределению задач…

— Откуда ты взял десять в минус девятой степени? — спросила Витт, спускаясь вместе с Харри по лестнице Полицейского дома.

— С курса по серийным убийствам в Чикаго.

— Это число мне ни о чём не говорит.

— Это вероятность перетасовать колоду, а потом вытянуть пики по порядку от двойки до валета. И повторить то же самое ещё раз.

— Но если у нас уже есть один серийный убийца, какова вероятность, что он сотрудничает с кем-то?

— Между десятью и двадцатью процентами.

— Эй! Это же высокая вероятность. Зачем ты соврал?

— Я не врал.

— Ты представил это как совершенно невероятное.

— Я думаю, он один, — сказал Харри и достал телефон из кармана.

— Значит, когда Харри Холе что-то думает, статистика и психологические исследования могут идти спать?

Он приложил телефон к уху.

— Ты говоришь, что это массовый стрелок, а они действуют в одиночку гораздо больше чем в девяноста процентах случаев.

— Но, чёрт возьми, это всё равно почти десять процентов…

— Он один, — перебил Харри и поднял руку, показывая, что отвечает на звонок. — Говорите.

Хильде Витт возмущённо покачала головой, пока Харри слушал.

— Я включаю громкую связь, чтобы наш специалист тоже слышала, — сказал он. — Можешь повторить, Александра?

Он поднял телефон между ними. Голос судебного медика в каменной лестничной клетке звучал ещё жёстче, чем обычно.

— Я говорю, что мы нашли у Кнута Грипа ту же комбинацию опиоидов и бензодиазепинов, что и у Роберта Брандта. Мы раньше не встречали именно такую смесь, но вообще подобное используют при изнасилованиях с применением снотворных. Комбинация особенно опасна, потому что вызывает более глубокую потерю сознания и действует гораздо дольше.

— Грип утверждает, что ничего не помнит, — сказал Харри. — Даже того, что случилось до того, как ему дали наркотик, то есть кто ему его дал. Ты бы в это поверила?

— Абсолютно. Бензодиазепины нарушают работу гиппокампа и вызывают антероградную амнезию.

— А по-человечески?

— События не сохраняются в долговременной памяти, — сказала Витт рядом с ним.

— Дама права, — сказала Александра. — Окей? Мне