Зарубежный детектив 2026-17 - Альберт Корнелис Баантье

Кида достала из бокового кармана свёрнутую пачку листов и положила на журнальный столик.

— Я сказала, что это не займёт много времени, и не займёт, если ты скажешь «нет» прямо сейчас. Но если хочешь прочитать то, что я написала, прежде чем ответить, надо сделать это здесь и сейчас.

Теа посмотрела на бумаги на столе. Подняла первый лист и пробежала глазами.

— Если ты собираешься вставить всё это в сценарий, значит, что-то должно уйти.

— Да, — сказала Кида. — Там довольно много короля Хокона, а это ведь не история о нём.

Теа кивнула, взяла второй лист и стала читать быстро и сосредоточенно.

— Похоже, — сказала она после третьей страницы, — ты спрашиваешь меня, могу ли я сыграть одинокую женщину, которую бросил женатый мужчина и которая делает то, что должна, чтобы выжить, но при этом борется за то, во что верит.

Кида подалась вперёд в кресле.

— Как думаешь, можешь?

Теа вытерла последнюю слезу и почувствовала, как внутри поднимается что-то ещё. Не плач, а смех.

Бедный старый добрый Грип. Он сидит в кресле передо мной и выглядит таким испуганным. Разумеется, у него есть для этого причина. Сначала я рассказал ему о своём кинопроекте. О том, что он про блестящего, но никем не замеченного одинокого частнопрактикующего гинеколога, несчастно влюблённого в красивую беременную жену-модель своего сводного брата. Чтобы заглушить депрессию, гинеколог подсел на самодельный наркотик и находится на грани психоза, когда брат с женой приходят к нему на последнее УЗИ.

Гинеколог говорит, что плод в опасности, надо действовать быстро, и вводит её в наркоз. Когда она просыпается, то оказывается одна в частной клинике, закрытой на ночь. Она не понимает, что произошло, но видит, что всё ещё беременна, несмотря на швы после операции. Она добирается домой, но там никого нет. На следующий день заявляет о пропаже мужа, и полиция отправляется искать его — и брата, который тоже исчез. Она едет в государственную больницу проверить, не пострадал ли плод после вмешательства.

Пока она лежит там, полиция находит машину мужа на пустынной дороге. Вскрывают багажник и обнаруживают труп мужа с отрезанной головой и плодом в сгибе руки. В это же время его жена лежит с закрытыми глазами, и ей делают УЗИ. Она слышит, как обычно невозмутимая акушерка кричит и выбегает, зовя врача. Женщина открывает глаза и поворачивает голову к экрану. Там она видит плывущий, размытый контур чего-то, что может быть человеческой головой.

Это начало полицейской охоты на гинеколога, а также начало серии его зверских убийств бывших возлюбленных и их партнёров. Грип, конечно, выглядел потрясённым; другое меня бы разочаровало. Потом я показал ему проявленную плёнку, на которой Роберт вешается. Он боится, потому что, разумеется, понимает: я не могу просто показать ему кадры, раскрывающие, кто стоит за киноубийствами, а затем его отпустить.

ГЛАВА 53.

Утреннее совещание получилось странным.

— Это саботаж, — сказал Скарре после того как Харри изложил свои сомнения. — Мы должны направить ресурсы на подтверждение нашей гипотезы, а не на её подрыв. Сейчас обществу нужна уверенность, что Брандт был убийцей и что мы шли по его следу. Если именно сейчас посеять сомнения, люди испугаются, что безумный убийца всё ещё на свободе, и решат, будто мы не справляемся со своей работой.

— Это политика, и такие вопросы решаются не на нашем уровне, — сказала Катрине. — Наша работа — найти правду. Пока сверху не скажут иное, страхи общества и то, какое впечатление мы производим, для нас вторичны.

— Конечно, — сказал Скарре. — Я говорю только о выборе момента. То, что у Холе есть сомнения, — это… интересно. Но пока всё по-прежнему достаточно ясно указывает на Брандта, и сейчас нам надо вложить все силы в укрепление доказательной базы, а не в её ослабление. За эту работу переплачивают адвокатам защиты. Если вопреки ожиданиям увидим, что доказательства указывают в другую сторону, тогда и построим новую гипотезу. Но не сейчас.

— Это логическая ошибка.

Остальные удивлённо повернулись к Олегу.

— Но это же само собой разумеется, — сказал он и посмотрел на Харри, который коротко кивнул, словно говоря: да, продолжай.

— Брандт мёртв, — сказал Олег. — Так что, если он виновен, у нас есть сколько угодно времени проверять другие гипотезы и ошибаться. Если убийца — кто-то другой, времени у нас чертовски мало. Потому что он будет убивать снова.

— Похоже, я нажил себе врага в лице этого Скарре, — сказал Олег, направляя машину к Яру.

— Значит, ты на верном пути, — сказал Харри.

Они ехали дальше молча.

На верном пути.

Харри не знал, только ему ли казалось, что слова повисли в воздухе: по Олегу трудно было понять, что у него на душе.

Он не знал и того, понял ли Олег, что Харри сыграл свою роль в том, что Хильде Витт порвала с ним.

Опыт Харри подсказывал: если чего-то можно не касаться — не касайся. Олег был таким же. Харри вздохнул. Олег вздохнул. Никто ничего не сказал.

Они оставили всё как есть.

Черно и Полковник тихо разговаривали, когда Харри и Олег без пяти десять шли к студии «A». Полковник — в сером шерстяном пальто, натянутом поверх спортивного костюма Adidas; Черно — в шортах и тонкой куртке, попеременно выдыхая пар и табачный дым. Харри не знал, только ли из-за разницы в росте он инстинктивно подумал, что между ними есть и разница в статусе. Во всяком случае, Черно держал голову высоко, пока главный осветитель говорил прямо в воздух, не глядя на своего оператора.

— Добрый день, господа, — прогремел Полковник, с раскатистыми «р», разрывавшими утреннюю тишину.

— Добрый день, — сказал Харри. — У нас назначена встреча с Кидой Ширер. В её трейлере.

— У Киды появился трейлер?

Черно взглянул снизу вверх на Полковника.

— Антонов, — сказал Полковник и затушил сигарету. — Идёмте, покажу.

Он просто пошёл, а Харри с Олегом двинулись за ним.

— О чём вы собираетесь говорить с Кидой? Теперь, когда дело раскрыто.

— Остались вопросы без ответов, — сказал Харри. — Например, какой мотив мог быть у Брандта.

— Быть увиденным, — сказал Полковник.

Ответ прозвучал так быстро, что Харри насторожился.

— Он или его фильмы?

— Это одно и то же, — сказал Полковник, заворачивая за угол.

— М-м. Можешь пояснить, что это значит в случае Брандта?

Полковник замедлил шаг.

— Слушайте. Роберт Брандт был weirdo, и в нашей маленькой киношной семье его никто не любил. Причин много, и некоторые лежат в прошлом.