Зарубежный детектив 2026-17 - Альберт Корнелис Баантье

Пузырьки воздуха всё не появлялись, и вместо того, чтобы смотреть на воду, он стал наблюдать за Джеронимо, который беззаботно уплетал еду. Может, быть животным не так уж плохо. Может, пора перейти на микроволновку.

— Эй!

Грип снова застыл. На этот раз это был не робот-пылесос. Он посмотрел на террасную дверь, откуда донёсся голос. Почувствовал, как волосы поднялись по всему телу. К стеклу было прижато лицо. Сплющенное, с чертами, настолько растянутыми, что Грип сначала его не узнал. Но не лицо заставило его сразу понять, что он в опасности, а то, что этот человек держал в правой руке.

Теа Рууд плакала. Плакала с тех пор, как он ушёл в полночь, то есть больше двух часов назад, но слёзы всё равно продолжали течь.

Когда она услышала стук в дверь гостиничного номера, первой её мыслью было, что Кристиан передумал и вернулся.

Он объяснил, что им больше нельзя встречаться. Что все эти смерти заставили его остановиться и как следует подумать о том, что важно в жизни. И что это — surprise, surprise — семья. Что она, Теа, правда, занимает почётное второе место, но так уж вышло. Им лучше не общаться. Во всяком случае, какое-то время.

— Ты имеешь в виду, пока всё это не уляжется? — спросила она. — Ты боишься внимания прессы, что оно снова поднимет все слухи обо всех на площадке?

— И этого тоже, — ответил он. — Мы всё равно рано или поздно дошли бы до конца пути, Теа. Так что сейчас хороший момент, чтобы закруглиться.

Ей хотелось сказать, что в её голове «закруглиться» означает последний круг, но она этого не сделала. Не умоляла, не плакала, не говорила, что она же его Мэрион. Только кивнула, сказала «хорошо» и выпроводила его за дверь, пока у неё ещё оставалось хоть немного достоинства.

Она вытерла слёзы о пододеяльник, оставив на нём длинные чёрные полосы косметики, встала и подошла к двери. Перед тем как открыть, в голове мелькнула мысль: полиция предупреждала всех на съёмочной площадке быть осторожными; два часа ночи; надо бы спросить, кто там. Но дверь она уже открыла.

Это был не Кристиан.

— Привет, — сказала она, глядя на стоящего перед ней человека. — Вот это сюрприз.

— Можно войти на минуту? Это не займёт много времени.

Теа на мгновение помедлила, потом отступила в сторону и распахнула дверь. Гостья вошла, откинула глубокий капюшон, расстегнула куртку и села в кресло. Теа опустилась на край кровати.

— Ты, наверное, тоже не смогла заснуть, — сказала Кида Ширер, медленно стягивая перчатки.

Теа не знала, имеет ли новая режиссёр в виду её опухшее от слёз лицо или то, что она всё ещё полностью одета. Она покачала головой.

— У тебя кровь на руках.

Кида подняла одну руку к свету.

— У тебя острый глаз. Я думала, что всё смыла. Ты, может быть, не знаешь, Теа.

Она вертела руку так, будто разговаривала с ней, а не с Теей.

— Но вообще-то ты сейчас должна была быть мертва.

Теа вдавила пальцы в матрас под собой. Почувствовала, как её собственная голова кивает, будто тело знало что-то, чего мозг ещё не вполне понял. Кида взяла салфетку с подноса room service, вытерла руку и сунула салфетку в карман пальто.

— Да? Значит, Антон успел тебе это сказать?

— Да, — прошептала Теа. — Он сказал, что убьёт меня. Теперь это должна сделать ты?

Кида медленно кивнула.

— Он рассказал, как тебя должны убить?

Теа покачала головой.

Кида опустила правую руку во внутренний карман пальто.

Теа сидела неподвижно и лишь безучастно смотрела. Не потому, что боялась, а потому, что так было нормально. Если ей суждено умереть, значит, она умрёт. И, как сказал Кристиан, сейчас хороший момент, чтобы закруглиться.

Она услышала, как где-то снаружи церковный колокол отбивает тяжёлые удары. То есть ей показалось, что услышала, ведь она знала: между полуночью и семью утра в Осло все колокола, даже ратушный, должны молчать.

Теа резко вдохнула, когда Кида снова вынула руку из кармана пальто.

Уставилась на то, что та держала.

Это была небольшая книга.

Точнее, стопка листов формата А5, скреплённых вместе и прикрытых прозрачной пластиковой обложкой. Теа знала, что это такое: у неё самой был такой же экземпляр.

Это был сценарий фильма — shooting script.

— Это пересмотренная версия, — сказала Кида. — Та, которую Роберт написал по указаниям Антона и которую производственный офис разослал некоторым из нас в тот же вечер, когда умер Антон. Тебе её не прислали, но единственное крупное изменение в ней — ты погибаешь при бомбёжке ближе к концу первого акта.

Теа непонимающе смотрела на неё.

— П-погибаю?

— Да. Когда звучит воздушная тревога, ты находишься у Джеймса, а он не решается взять тебя с собой в бомбоубежище, потому что знает: тогда обнаружится, что он изменяет жене.

Теа медленно кивнула. Попробовала почувствовать, что хуже: умереть как Теа или как Грейс, её персонаж. И пришла к выводу, что как Теа было бы хуже. Но, значит, и эта роль не станет тем большим прорывом.

Она быстро рассудила, что ранняя смерть Грейс может объясняться одной из двух причин. Либо Антон в последнюю минуту решил, что так история станет лучше. Либо наконец сделал вывод из её ограниченного таланта и приказал Роберту как можно раньше выписать её из фильма, сохранив при этом большинство сцен, которые она уже отсняла.

Теа думала, что слёзы у неё кончились, но, очевидно, нет: они снова потекли.

— Тогда я не понимаю, почему меня ещё не вышвырнули из этого чертовски дорогого отеля, — всхлипнула она. — С такой историей мы ведь вчера сняли мой coup de grâce, и вы могли отправить меня домой.

— Возможно, — сказала Кида. — Но я до сих пор сидела и читала сценарий. Мы не можем вернуться к прежней версии: слишком много новых сцен уже снято. Но я написала вариант, где у тебя будет не меньшая, а более крупная роль. О мужской войне снято уже достаточно фильмов. Это шанс рассказать историю с женской точки зрения. О молодой незамужней женщине, которая должна бороться за своё место в мире, ввергнутом мужчинами в войну. О женщине, которую предали все, кто должен был быть ей ближе всех, но которая всё же отказывается терять веру в добро; которая, несмотря ни на что, готова подняться и бороться за нечто большее, чем она сама. Демократия, равенство, гуманизм, свобода. Прежде чем завтра я пойду с этим к нашему продюсеру, мне нужно знать,