Зарубежный детектив 2026-17 - Альберт Корнелис Баантье

Они закончили разговор. Харри открыл сайт кинотеатра «Вега» и позвонил Олегу.

— Пойдёшь завтра в семь в кино?

— Спасибо, но я собирался приготовить ужин для домашних.

Харри попытался понять, радостно ли звучал голос Олега.

— Хорошо. Передавай привет.

Харри отложил телефон, нашёл в интернете описание фильма на сайте «Веги» и прочитал его под афишей, больше похожей на рекламу артхаусного кино, чем фильма ужасов:

«Исцеление» исследует, как месмеризм может управлять подсознанием и распространяться, подобно вирусу зла и насилия.

Он ввёл в строку поиска слово «месмеризм».

Месмеризм — предшественник современного гипноза, применяемого в психологии и медицине.

Харри поднял телефон. Снова отметил, что она отвечает после третьего гудка, и задумался, не стало ли это у неё навязчивой привычкой.

— Соскучился? — весело спросила Витт, но он услышал то же, что и в голосе Олега: человека, который пытается за волосы вытащить собственное настроение вверх.

— Что ты знаешь о месмеризме? — спросил он.

— Кое-что. Даже немало.

— Пойдёшь завтра со мной в кино?

ГЛАВА 50.

Александра повернулась к окну, чтобы дать глазам отдохнуть от экрана. Было всего половина третьего, но на Ring 3, проходившей прямо под её кабинетом в Риксхоспиталете, уже возникла пробка. Её испанский бойфренд решил, что она шутит, когда впервые увидел этот час пик и услышал объяснение: машины едут не домой на сиесту, а возвращаются после рабочего дня.

Сама Александра так и не привыкла одновременно наслаждаться жизнью и жаловаться на неё, как делали норвежцы. Она не назвала бы причиной собственную высокую трудовую мораль: дело было не в морали, а в смеси честолюбия и страха лишиться всего, как случилось с её семьёй в Румынии. Munceste mai mult! — «Работай больше!» — так бабушка отвечала на большинство жизненных вопросов.

Она снова повернулась к экрану.

В дверь постучали. В этом была главная перемена после повышения: раньше входили без стука.

— Да!

Сильвия открыла дверь. Увидев в проёме энергичную темнокожую девушку, Александра машинально представила, как белоснежные местные едут домой, пока импортированная рабочая сила с более высоким содержанием меланина продолжает вращать колёса общества.

— Мы получили профили ДНК со съёмочной площадки, — сказала Сильвия и помахала стопкой листов.

— Отлично! Есть совпадения с реестром судимостей или с ДНК с мест преступлений?

— Нет, ни одного.

Александра слегка разочаровалась. Она надеялась помочь Харри и Катрине построить прочное дело против Брандта, хотя они, вероятно, найдут другие доказательства.

— Спасибо, Сильвия. Положи отчёт сюда, я сообщу.

— Я хотела сказать, что обнаружила частичное совпадение с другим профилем.

— Частичное в смысле…?

— Да, близкое родство. Хотя в документах такая связь не указана. Я подумала, что это может быть важно.

— Понимаю. Так какие двое…?

— Трое. Их трое.

— Чёрт возьми!

Харри крепче сжал маленькую детскую ладонь и сильнее оттолкнулся коньком. Герт завизжал от восторга. К удивлению Харри, ощущение коньков, знакомое с детства, вернулось очень быстро. Они сделали три круга, Герт ехал на буксире. Проезжая мимо своей скамейки, Харри увидел, как в сумке, в которой они принесли коньки, что-то засветилось.

— Нет, не останавливайся! — заныл Герт.

— Может, мама звонит. Потом ещё покатаемся.

Харри затормозил перед скамьёй, одновременно подхватив Герта, который сам затормозить не успел. Поднял его и сел, усадив к себе на колени.

— Разве не изящно? — спросил Харри и достал телефон.

— Нет! — ответил Герт, надув губы.

— Это не мама, а другая очень милая девушка.

— Я! — сказал Герт, уже забыв про обиду, и потянулся к телефону.

— Привет, — сказал Харри. — Тут один парень хочет поздороваться.

Он поднёс телефон к Герту.

— Пливет! Меня зовут Гет. А тебя?

— Привет, Гет. Я Александра.

— Ты класивая?

— Спроси Харри.

— Дядя Халли, она класивая?

— Я уже сказал, что да.

— Он говолит, ты класивая. Ты умеешь кататься на коньках?

— Немного. А ты?

— Да.

— А дядя Харри?

— Он очень холошо катается. Лучше всех на… на…

— На свете, может быть?

Герт сморщил нос.

— Не-е-ет. Или… может быть.

Харри приложил телефон к уху.

— Говори со мной.

— Ты занят, поэтому быстро. Профили ДНК не дают ответов, которые ты, вероятно, ищешь, но показывают, что трое из них — родственники.

— Киноиндустрия считается семейным бизнесом, так что неудивительно.

— Возможно. Но что скажешь, если одна из жертв и убийца — родители человека со съёмочной площадки?

Харри молчал.

— Да, я обещала быстро. Кида Ширер — дочь Роберта Брандта и Фелисии Хение.

Кида, — подумал Харри. Рыжеволосая женщина на площадке. Этого он не предвидел. Или предвидел? В памяти что-то всплыло и снова исчезло, спрятанное так глубоко, что ему пришлось закрыть глаза, прежде чем он это нашёл.

Дёргающаяся бровь.

— Спасибо, — сказал Харри, принял два билета, которые ему просунули под стеклом кассы, и один протянул Хильде Витт.

Он читал, что шестьдесят процентов билетов в кино в Осло теперь покупают в сети и некоторые кинотеатры думают вовсе закрыть кассы, но пока оставляют их главным образом ради пожилых. Это заставило Харри задуматься: не относится ли теперь и он, покупающий билет в кассе, к старикам — тем, с кем пока считаются, ожидая, когда они вымрут.

— Но вы ведь допросите Ширер? — спросила Витт, пока они шли к залу.

— Да, завтра на съёмочной площадке.

— Почему не в Управлении полиции?

— Обычно мы бы настояли, но она поставила условие: допрос между дублями на Яре.

— Условие? Разве свидетели могут ставить условия? Они обязаны явиться.

— Не если состоят в близком родстве с подозреваемым. Она могла вообще отказаться от показаний, поэтому берём что дают.

Как крабы, они боком пробрались по почти заполненному ряду и сели как раз в начале фильма.

— Обычно я не люблю ужасы, — сказала Витт через час пятьдесят пять минут, когда они вместе с толпой выходили из зала.

— А этот понравился?

— Да. В нём была некоторая психологическая глубина. И снят прекрасно. Понимаю, почему здесь столько кинематографистов.

— Здесь были кинематографисты?

— У тебя были глаза только для меня?

Харри улыбнулся.

— Так что ты можешь рассказать о месмеризме? Это всего лишь псевдонаучный vrøvl — чепуха?

— Vrøvl! Вот уж нижненемецкое словечко — давно его не слышала. Кстати, месмеризм тоже немецкого происхождения. Месмер был немецким врачом начала девятнадцатого века. Он считал, что вокруг нас существует невидимый животный магнетизм, влияющий на всё, что мы делаем. Те, кто знает секреты, могут направлять энергию этого магнетизма с помощью ритуалов — например, простых движений рук.

— Как в фильме: кто-то рисует крест в воздухе перед человеком — и раз! — тот убивает указанную жертву?

— Именно