Коломбо. Пуля для президента - Уильям Харрингтон

— Это ужасно, что вам пришлось такое пережить, — сказал Коломбо.

— Я ценю ваше сочувствие.

— Вы думали, Склафани перейдут к жёстким мерам?

— Вероятно, только в том смысле, что сделают мои «грешки» достоянием общественности — а это худшее, что они могли со мной сделать.

— Могу понять.

— Тим очень зол из-за того, что офис опечатан. Чарльз Белл тоже.

— Да, — хмыкнул Коломбо. — Понимаю, почему они злятся. Так что, э-э… Полагаю, мне пора. — Он встал. — Миссис Коломбо сегодня готовит спагетти карбонара. Она может расстроиться, если я опоздаю к такому ужину. Не вставайте. Я знаю, где выход. Стакан оставлю на кухне. И, э-э, не беспокойтесь, я никому не расскажу эту историю. Мне просто жаль, что всё так случилось.

Алисия спустила ноги на пол и села, но не встала с шезлонга.

— Это были тяжёлые пара лет, — сказала она.

— Да. Сочувствую вам.

— Я думала, что буду замужем за Полом Друри до конца своих дней, а потом…

— О да. Это тяжело. И спорю, вы всё ещё любили его.

— Да, конечно. Так что… Удачи, лейтенант. Надеюсь, вы скоро во всём разберётесь.

— Я тоже, — ответил Коломбо, направляясь к задней двери дома. — Э-э… ах да, скажите, — произнёс он, оборачиваясь. Она как раз собиралась снова лечь на шезлонг. — Может, проясните для меня один момент. Мелочи, всякие мелкие детали застревают у меня в голове, и мне трудно сосредоточиться на главном. Уверен, это не имеет никакого значения, но…

— Что именно вы хотите знать, лейтенант?

— Ну, мэм, мистер Джузеппе Склафани, тот пожилой джентльмен, говорил о том, как встретил вас, и какие у вас глаза, и так далее. Он также сказал, что не спускался из пентхауса с девяносто первого года. Так вы встречались с ним там, наверху, в пентхаусе?

— Вы спрашиваете, были ли у меня отношения с этим стариком? — резко спросила Алисия.

— О нет, совсем нет, мэм! Такая мысль мне и в голову не приходила.

— Чёрта с два не приходила, — отрезала она. — Что ж, ответ — нет. Чёрт возьми, нет. Я встречалась с Филипом Склафани там. Дважды. Я видела старика. Честно говоря, он был не очень любезен.

Коломбо ухмыльнулся.

— Он думал, вы хотите женить на себе его сына.

Алисия смягчилась и тоже усмехнулась.

— Он в глубоком маразме, — сказала она. — Но спорю, он был крут, когда мозги у него ещё были на месте.

— Уверен, что был. Что ж, ещё раз спасибо. Спасибо за скотч.

Выходя из дома, Коломбо встретил Тима Эдмондса, идущего по дорожке.

— Добрый вечер, сэр.

Тим покачал головой.

— Лейтенант, — сказал он. — Сколько это будет продолжаться? Когда я получу свой офис обратно? Честно говоря, я думаю, что ваше расследование буксует, и вы сами тоже топчетесь на месте.

Коломбо склонил голову набок.

— Мне жаль, что вы так считаете, мистер Эдмондс. Но такова уж природа этой работы. Я просто не могу делать её так, чтобы угодить всем. Хотел бы я, сэр. Не люблю доставлять людям неудобства.

— Вы доставляете мне очень серьёзные неудобства.

— Ну, я ускорю осмотр офиса, чтобы вы могли вернуться туда как можно скорее.

— Буду признателен, — бросил в ответ Тим, а затем повернулся и зашагал к дому.

2

Марта Циммер временно была в ответе за офис «Пол Друри Продакшнс». Коломбо велел ей пропустить в офис Карен Бергман и Лесли Уистлер, секретаря Друри. Когда он прибыл следующим утром, все три женщины уже были на месте. Они даже сварили кофе.

— Я наткнулась на кое-что интересное, — сообщила Карен Бергман. — В отчетах компании. Пол имел обыкновение оплачивать командировочные расходы некоторым людям, появлявшимся в шоу, но гонорары за участие платил крайне редко. Тем не менее, он платил профессору Джону Трэбью две тысячи долларов в месяц. Выплаты начались в феврале. Чеки проведены как оплата за консультационные услуги. И есть ещё кое-что. В марте он отправил профессору Трэбью чек на сто восемьдесят пять долларов с пометкой «расходы». Это не командировочные. Нельзя слетать из Техаса в Калифорнию и обратно за сто восемьдесят пять долларов. К тому же в марте профессор Трэбью уже находился в Лос-Анджелесе как приглашённый преподаватель. Нет никаких указаний, за что именно был этот чек.

— Есть один только один верный способ узнать, — сказал Коломбо. — Спросить у самого профессора Трэбью.

3

Он встретился с профессором в маленьком кабинете рядом с аудиторией. Старый дубовый стол, как и три деревянных кресла, был испещрён царапинами и подпалинами от сигарет. Полки ломились от книг, папок и разрозненных бумаг. Профессор вальяжно сидел за столом; на нём был не академический твид, а светло-коричневый костюм. Очки были слегка затемнены зелёным. Он не смотрел свысока на помятого детектива, сидевшего напротив и шарившего в карманах старого плаща, но явно проявлял к нему живой интерес.

— Раз уж вы курите трубку, сэр, может, вы не будете возражать, если я закурю сигару.

Застывшая улыбка миниатюрного профессора стала чуть шире.

— Нисколько, лейтенант. Надеюсь, сигара дешёвая. Мой трубочный табак дёшев, и мне говорят, что он воняет.

— Знаете, — сказал Коломбо, — я всегда жалел, что пропустил эту часть жизни. Я имею в виду колледж. Миссис Коломбо, она ходит на вечерние курсы, и, думаю, когда-нибудь получит диплом. Двое моих детей окончили колледж. А я — сразу после школы в Корею, вернулся и пошёл в полицию Нью-Йорка. Вся эта обстановка… кампус, аудитории, кабинеты — мне очень интересна. Спички у вас не найдётся?

Профессор Трэбью толкнул через стол коробок картонных спичек.

— Никогда не поздно, лейтенант Коломбо, — улыбнулся он. — Вы тоже могли бы пойти учиться.

— Ну… у меня странный график, знаете ли. Никогда не знаешь, где окажешься.

— С другой стороны, — заметил профессор, — в дипломе колледжа нет ничего магического. У Авраама Линкольна его не было. Как и у Гарри Трумэна.

— И у Шерлока Холмса тоже, — добавил Коломбо, раскуривая сигару.

— В точку! — рассмеялся профессор. — Что ж… лейтенант, если бы вы не позвонили сегодня утром, я бы позвонил вам сам. Я полагал, что вы будете очень заняты и в