"Зарубежный детектив 2026-7". Компиляция. Книги 1-9 - Сандроне Дациери

Хелена откинулась на спинку сиденья, наблюдая, как Нанна медленно движется по тротуару. Пожилая женщина водила тростью из стороны в сторону, постукивая по стенам, пока не нащупала входную дверь и не скрылась внутри магазина.

Хелена посмотрела на часы на приборной панели. 17:56. Если Нанна не выйдет к шести вечера, она пойдет за ней. Сдвинув солнцезащитный козырек, она несколько секунд разглядывала свое отражение в зеркальце. Шов на щеке противно ныл, под глазами залегли темные синяки. Они появились после взрыва в прошлый четверг, но что именно стало причиной — недосып или ударная волна, — она не знала.

17:58. Она проводила глазами двух девочек-подростков, шедших мимо и уткнувшихся в телефоны. Стоит ли ей подойти ближе к магазину? Или лучше оставаться здесь с заведенным мотором, готовой рвануть с места в ту же секунду, как появится Нанна? Сможет ли Нанна быстро сориентироваться и найти машину, если им придется спешно уезжать?

17:59. Она отстегнула ремень безопасности. Скинула куртку. Ее внезапно бросило в пот. О чем, черт возьми, она думала? Нанна по-прежнему считала, что должна опекать Хелену, но в этой ситуации такая роль была в корне неверной. Профессионалом здесь была Хелена, это она совершила ошибку и обязана была ее исправить.

Знакомое чувство вновь нахлынуло на нее. Неспособность защитить тех, кто тебе дорог... Это было так унизительно. Так позорно.

Часы на панели показали 18:00, и в ту же секунду свет в витрине зоомагазина погас. Хелена замерла, глядя на темный фасад. Вот как ощущается страх — словно все внутренности сжались в один ледяной ком. Ее правая рука рефлекторно потянулась к бедру, но кобура была пуста. После поездки в Бловстрёд она, строго по инструкции, разрядила табельное оружие и заперла его в сейфе Управления. Какого черта она решила сыграть в пай-девочку именно сегодня?

Монтировка! Она потянулась к заднему сиденью — ребра отозвались острой болью при повороте корпуса, но она проигнорировала ее. Железная монтировка лежала за пассажирским сиденьем еще с тех пор, как несколько недель назад она вывозила обломки старого шкафа. Выскочив из машины и оставив дверцу приоткрытой, а ключи в замке зажигания, она бросилась через тротуар и прижалась к стене дома. Двигаясь к магазину, она держала монтировку наготове. Последние два метра она преодолела пригнувшись, укрылась за деревянным поддоном с соломой для домашних животных и заглянула в окно. Внутри было темно. Свет горел лишь в глубине, в каморке, выходившей окнами во внутренний двор. В этом светящемся проеме мелькнул силуэт невысокого мужчины. А затем она увидела Нанну — мужчина крепко удерживал ее за руку.

Хелена сделала два шага назад от витрины и огляделась. Где-то здесь должен быть проход во внутренний двор, хотя это вряд ли бы помогло. Дворы в Копенгагене обычно заперты из-за обилия дорогих велосипедов и детских колясок. Если этот тип уведет Нанну через черный ход, она никогда...

Дверь магазина распахнулась, и Хелена поспешно нырнула за поддон с соломой.

— Простите за беспокойство, — защебетала Нанна, выходя на тротуар и прикрывая за собой дверь. Она замерла на секунду. — Хелена? — позвала она, словно почувствовав присутствие напарницы.

— Я здесь, — Хелена вышла из тени, взяла Нанну за руку и спрятала монтировку за спину. — Я уже начала волноваться.

— Я чувствую. Но вооружаться точно не стоило.

Хелена мысленно чертыхнулась. Шестое чувство Нанны — удивительная способность улавливать малейшие изменения в поведении Хелены — обострилось по мере того, как угасало ее зрение. Скрыть от нее что-либо было невозможно.

— Продавец оказался крайне галантен. Его зовут Педро. Он открыл магазин второго октября, — продолжила Нанна.

— То есть всего две с половиной недели назад?

— Да, а само помещение снял первого сентября. До этого оно пустовало три-четыре месяца, так что ему удалось изрядно сбить цену за аренду.

Хелена помогла Нанне сесть на пассажирское сиденье и сама устроилась за рулем. — А что с кальянной?

— Прогорела. Кальянная закрылась. По словам продавца, хозяйка дома приезжает в Копенгаген только в случае потопа или задержки оплаты. А с кальянной как раз случился второй вариант.

— Они не платили аренду?

— Да. И не отвечали на предупреждения. Когда хозяйка со своим мускулистым сыном лично приехали вытрясти долг, птичка уже улетела.

— Птичка?

— Выражение такое, Хелена! Птичка улетела, поезд ушел, кальянщики сбежали, прихватив с собой абсолютно всё, кроме ковролина. Ну и запаха табака, разумеется.

— И он тебе всё это так просто рассказал?

— Я наплела ему, что мой муж был постоянным клиентом кальянной, пока не бросил меня ради маникюрши из Вординборга. Он от жалости чуть не подарил мне хомяка.

Хелена закатила глаза:

— Mon dieu (боже мой)...

— Честное слово, это самое захватывающее приключение в моей жизни за последние месяцы.

— И твой новый друг не смог сказать, кто пользовался помещением в июле?

— В том-то и странность. Помещение пустовало с мая по сентябрь, пока не въехал Педро.

Хелена откинулась на подголовник, размышляя. — Это бессмыслица. Письмо было отправлено именно отсюда.

Нанна пожала плечами: — Роутер, по словам Педро, висит прямо в подъезде, и пароль написан прямо на коробке. Так что подключиться к нему и отправить письмо мог любой человек со смартфоном, имевший доступ в здание. Почтальон, сиделка, уборщик или курьер службы доставки «Вольт»[263]. Педро еще упомянул, что сюда вызывали клининговую компанию для генеральной уборки перед сдачей, но было ли это именно в июле, он не знает. — Она замолчала на секунду, а затем повернулась к Хелене: — Мне жаль, дорогая, но, боюсь, будет трудно выяснить, кто ошивался здесь три месяца назад.

— Хм. Погоди. — Хелена снова вышла из машины и огляделась. Через пару домов от зоомагазина находилось агентство недвижимости, чуть дальше по улице — кабинет подолога, китайская лавка и продуктовый супермаркет. Рядом стоял частный дом с гаражными воротами, выходящими на дорогу. По другую сторону от магазина располагались автосервис, шашлычная и велосипедная мастерская.

У супермаркета наверняка должны быть уличные камеры видеонаблюдения. У автосервиса и велосипедной мастерской тоже. Шашлычная, судя по всему, работала допоздна по выходным, так что там тоже могли стоять камеры.

Хелена читала в ведомственном журнале, что частные лица всё чаще устанавливают камеры наблюдения на своих домах. По датским законам магазины, рестораны и государственные учреждения обязаны стирать записи через тридцать дней, но, при некотором везении, кто-то мог этого не сделать.