Зарубежный детектив - Мэри Хиггинс Кларк

Прежде чем она успела сказать хоть слово в свою защиту, заговорил Роган:

— Хэтчер не стала бы болтать.

Одна простая фраза. Без тени сомнения в голосе. Без всяких вопросительных ноток. Роган прикрывал ее не только из соображений обычной партнерской солидарности. Он совершенно не сомневался в ее невиновности.

— Не стала бы, — подтвердила она. — И не болтала.

— Тогда кто это, черт побери?! — взвился Экелс. — Мы даже у себя в конторе об этом не распространялись. Это же был наш главный козырь, что убийца забрал волосы и серьгу. Мы таким образом отделались бы от всех психов, которые начали бы морочить нам голову ложными признаниями.

— При всем моем уважении, шеф, — сказал Роган, — но теперь, когда мы крепко прижали Майерса, какое это имеет значение? Пресса в любом случае со временем до всего докопается.

— Это имеет значение, поскольку я хочу, чтобы мои детективы проявляли осмотрительность.

— Может, это кто-то из семьи убитой? — предположил Роган. — Они же говорили с прессой.

— Они использовали средства массовой информации, чтобы поднажать на нас. А после ареста преступника сообщать всему свету, что их дочь была вдобавок изуродована — зачем это нужно? Только немногие из нас знали, в каком виде было обнаружено тело девушки. Однако получается так, что одна из этих немногих спит с тем самым журналюгой, который, кажется, опережает всех остальных криминальных репортеров.

Элли хотелось сказать Экелсу, что он забывается. Что она не обязана сидеть тут и выслушивать оскорбления. Что он не стал бы делать такие выводы, если бы один из его подчиненных-мужчин встречался с журналисткой.

Но она знала, что так не поступит. На его месте она выстроила бы такую же цепочку. Ее дело. Ее приятель. И утечка из-за нее.

И снова заговорил Роган:

— И я, и Хэтчер, мы держали рот на замке. Но девушку видели другие люди. Бегуны. Судмедэксперт. Врачи «скорой». Проговориться мог кто угодно.

Элли вдруг вспомнила, что Капра, первый полицейский, прибывший на место преступления, был в «Бандюгах» после ареста Джейка Майерса. Питер и его босс, Джордж Киттри, тоже были в том баре, стремясь найти полицейских поболтливей. Услышь она сама нечто подобное от Капры, башку бы ему оторвала, но чернить его перед Экелсом ей не хотелось.

— Я была знакома с Питером Морсом во время той истории с Фланном Макилроем, и вы знаете, что я ничего ему не сливала. Выбор за вами, шеф, верить мне или нет, но хотелось бы надеяться, что сомнения будут истолкованы в мою пользу.

Роган откинулся на спинку стула:

— Вы сказали, что репортер спрашивал, была ли Челси Харт обрита? Вот видите, это же чушь. Никто из видевших девушку не ляпнул бы такого. Это работа Майерса. А газетчики наверняка получили это через третьи-четвертые руки.

Элли и сама подумывала, не указать ли на эту неточность, но из уст Рогана это прозвучало гораздо убедительнее. Ей было трудно сосредоточиться, поскольку сознание занимал лишь один вопрос: почему Питер ни словом не обмолвился об этом вчера вечером?

То ли им удалось убедить Экелса, то ли он решил согласиться, что его подозрения нельзя доказать, но он продолжил:

— В любом случае я велел пресс-службе не давать никаких комментариев по делу Майерса. И жду, что вы оба поступите так же. Я только что говорил по телефону с Саймоном Найтом, чтобы ввести его в курс дела, и заверил, что у нас все под контролем. Шумиха вокруг процесса Майерса нужна нам меньше всего.

Экелс схватил лежавшую на столе раскрытую газету и швырнул детективам.

— И вот такое, разумеется, нам тоже не на пользу.

Это был экземпляр утренней «Нью-Йорк сан». Большую часть полосы занимала фотография, сделанная, когда Элли и Роган вели Джейка Майерса из патрульной машины на опознание.

Однако Экелс постучал мясистым пальцем по заголовку статейки поменьше: «Новое столкновение подруг жертвы с криминалом Нью-Йорка». Элли пробежала глазами первый абзац. Накануне днем, когда Джордан Маклафлин и Стефани Хайдер сидели на ступеньках Музея Метрополитен, вооруженный грабитель вырвал у них сумочки и скрылся в Центральном парке.

— О боже, — расстроилась Элли. — Девочки и так натерпелись, а тут еще такое.

— Хотите сказать, что вы этого не видели? — спросил Экелс.

— Я была занята, — сообщила Элли. Хотя сегодня утром она постаралась ознакомиться с публикациями по делу Челси Харт, однако эту колонку не заметила.

Экелс выжидательно посмотрел на Рогана.

— А я только что пришел, — заверил тот. — У меня были кое-какие личные проблемы, которые пришлось отложить из-за суеты с этим делом.

— А почему мы вчера об этом не узнали? — удивилась Элли. — Мы провели с девочками довольно много времени.

— Они сообщили об этом охране музея, — сказал Экелс. — Музей перебросил дело в участок Центрального парка, где дежурный принял заявление, даже не подумав связаться с нами.

Элли покачала головой.

— Я сейчас же позвоню девушкам.

Экелс остановил ее:

— Уже сделано. Пресс-служба направила к ним адвоката, чтобы уточнить размер причиненного ущерба. Убедиться, что они заблокировали свои кредитки, и все такое. Сегодня утром, немного позже, они улетают, и мы доставим их в аэропорт. Они уже более чем готовы отправиться домой. Просто обещайте: вы сделаете все возможное, чтобы таких дерьмовых сюрпризов больше не было.

Элли и Роган разом кивнули. Элли начала понимать почерк Экелса: лейтенант любил выпустить пар, но обычно остывал раньше, чем заканчивалось совещание.

К сожалению, она не была готова его закончить. Простой и сложный способ. Если бы одно решение полностью равнялось другому, она предпочла бы простой способ. Однако в этом случае обходных путей не было. Ей не хотелось быть полицейским, которому и через двадцать лет после оправдания невиновного будет страшно бросить вызов традиционному образу мысли.

— Простите, сэр. Еще кое-что, раз уж мы здесь. Нам на «горячую линию» позвонил один человек, у него убили дочь; дело тогда закрыли. Она тоже была была подвыпившая, ее убили в двухтысячном, в Нижнем Ист-Сайде.

— Так перезвони ему и любезно побеседуй.

— Я уже это сделала. Но вот в чем дело. Его дочери тоже отрезали волосы. И если эта подробность в деле Челси всплывет, он увидит сходство.

— Он увидит сходство или ты? — метнул в нее раздраженный взгляд Экелс, затем переменился в лице, видимо, сообразив, что она имеет в виду. — Только, пожалуйста, не говори мне, что именно этим делом Макилрой доставал меня несколько лет назад.

— Возможно, — призналась она. — Он рассматривал три разных дела. Все — молодые блондинки, все убиты поздней ночью, у всех, возможно, что-то сделали с волосами.

— Ударение на «возможно». Как, впрочем,