Рассказы - Роберт Альберт Блох

— Где пиво?

— Прямо здесь, в грузовике, — говорит мне Тощий Томми. — Ты устраиваешь вечеринку?

— Нет, — говорю я. — Не совсем.

— Ты сам выпьешь две дюжины ящиков пива?

— Ну… — начинаю я.

И тут из амбара раздается еще одна огненная отрыжка. Это звучит печально и впечатляюще, прям как игра Луи Армстронга на трубе.

— Что это за чертовщина, черт побери? — спрашивает Тощий Томми.

Я быстро соображаю, что бы ему наплести.

— Купил пару коров, — говорю я ему.

— Я никогда не слышал, чтобы корова издавала такой звук, — хмурится он. — Голштинцы?

— Нет, Берстейн, — ответил я. — Новая порода. Они дают особое молоко, если напоить их пивом.

— Какое еще молоко дает корова, когда пьет пиво?

— Солодовое молоко, тупица! — говорю я ему. — Вот почему я заказал пиво. Кроме того, мне нужно два десятка бутылок каждый день.

— Хотел бы я посмотреть на таких коров, — говорит Тощий Томми, вылезая из грузовика. Я отступаю к двери амбара.

— Они слишком пьяны, чтобы смотреть на них, — извиняюсь я.

Оттуда доносится еще одна отрыжка, отчего дверь слегка дребезжит.

— Я все равно говорю, что это не похоже на корову, — настаивает Тощий Томми.

— Поверь мне на слово, — говорю я ему. — Это не бык.

Затем я достаю бумажник, чтобы отвлечь его. Вид денег всегда будоражит Тощего Томми, особенно если это деньги других людей. Это даже отвлечет его от двери банковского хранилища.

— Вот твои деньги, — напоминаю я ему. — Будь добр, выгрузи пиво.

Что он и делает, и забирается обратно в грузовик.

— Пока, — говорю я. — Увидимся завтра. Мне пора возвращаться — у одной из коров похмелье.

Тощий Томми снова смотрит на меня.

— Кстати, — мурлычет он. — Кстати о похмелье, чем ты кормишь тех двух типов, которых встретил вчера в моей таверне?

— Кого это?

— Те два коммивояжера со сломанной машиной, — отвечает он. — Сегодня утром они пришли с жутким похмельем и куда-то звонят.

Я слышу, как они бормочут себе под нос о драконе, которого высиживают на твоей ферме.

— Что?

Я притворяюсь тупым, но Тощий Томми продолжает.

— Да, они болтают о том, чтобы поехать в город и встретиться с владельцем цирка или что-то в этом роде.

— Они очень странные, — пожимаю я плечами. — Ты уверен, что они упоминали не розовых слонов?

— Нет, дракона. Поэтому я просто хотел уточнить. Но конечно, — мурлычет Тощий Томми, — у тебя нет никакого дракона.

— Конечно, — отвечаю я.

— Только несколько пьяных коров, — добавляет он.

Сейчас неподходящее время, но я слышу еще одну отрыжку, и все живое тоже в радиусе мили. Тощий Томми заводит мотор и улыбается.

— Должно быть, одна из твоих коров зовет тебя, — подмигивает он. — Тебе лучше положить ей на лоб пакет со льдом. Это сделает солодовое молоко холоднее.

Затем он выруливает свой грузовик со двора. Я стою, дрожа, а потом тащу пиво в сарай. Открыв дверь, я чуть не спотыкаюсь об Эдгара, который торчит у замочной скважины.

— Я знаю! — тявкает он. — Это был злой волшебник, не так ли? Ну и ну, да он же настоящий людоед.

— Согласен, — отвечаю я. — Но почему ты торчишь у двери, когда должен заботиться о Германе?

— О, с Германом все в порядке, — говорит малыш. — Он ест.

Я проверяю так ли это. Герман и правда ест, он уже проглотил ведра с молоком, которые я поставил в углу, а также лопату, упряжь и два вилы. Пока я смотрю, Герман также проглатывает ящик из-под апельсинов и пустые пивные бутылки.

— У него живот как печь, — визжит Эдгар. — Посмотри на огонь из его рта!

Я смотрю. Прямо как три сигнала тревоги, так что все в порядке. Каждый раз при выдохе у него из ноздрей вырываются дым и искры.

Но Эдгар смеется и гладит его, и дракон перестает есть, чтобы потереться о его ноги. Затем он начинает жевать доски в полу сарая. Я поспешно хватаю бутылки с пивом.

— Быстрее! — кричу я. — Дай ему это, а не то он сожрет меня, тебя, сарай и всю ферму!

III

В ближайшие пару дней мое предупреждение подтверждается.

Потому что дракон продолжает жрать утром, днем и ночью.

Двадцать четыре часа. Круглосуточно. Он ест все — гвозди, одеяла, доски, консервные банки и колючую проволоку. И чем больше он ест, тем больше становится. На четвертый день он достигает пятнадцати футов в длину и восьми в высоту. Это не брехня, а чистая правда, потому что я измерял его прямо там, в сарае, и у меня есть метр, чтобы доказать это. То есть у меня был метр, только Герман проглотил его, когда я махал им возле его головы.

Потом он принялся за лестницу, и я поспешил вниз.

Естественно, у меня от него сплошные неприятности. Начнем с того, что я должен следить за диетой Германа, чтобы он на самом деле не сжевал сам сарай. Более того, теперь, когда он стал таким же большим, как слон, я очень беспокоюсь, что он и впрямь разорвет сарай изнутри. У меня нет никакой уверенности на этот счет, но если он так сильно вырос за четыре-пять дней, каким он станет через год?

Довольно ужасным, решаю я. Но я все еще жду известий от Ларри и Арчи по поводу их циркового предложения, так что мне ничего не остается, как держать оборону — даже если я не могу сдержать аппетит Германа. Мы с Эдгаром каждый день поливаем его пивом, а ночью двойными порциями, чтобы он заснул. Пиво делает его очень ласковым. На самом деле довольно странно, что Герман трется о нас и радуется нам во время кормежки. Но в этом деле есть несколько недостатков, потому что теперь он всегда нечаянно сбивает нас с ног, и нам приходится держаться подальше от его носа, чтобы пламя не поджарило пятки.

Но мы нравимся Герману, и он позволяет Эдгару гладить себя.

Фактически, на четвертый день Эдгар взбирается на его спину и спустя мгновение катается на драконе на заднем дворе. Я бегаю вокруг них с пеной у рта.

— Хватит играть в жокея! — кричу я. — Разве ты не знаешь, что дракона видно с дороги?

— Я должен вывести его из сарая, — говорит мне Эдгар. — Он уже прожег дыру в крыше.

И это правда. Дыхание Германа проделало в крыше сарая приличную дырку.

— Отведи его обратно, — приказываю я. — Я принесу листового железа и починю кровлю.

Итак, Эдгар