Доверься мне - Лука Весте

Ко мне вернулись спокойствие и уверенность. Я уже могла смотреть Элле в глаза, не переживая, что случится дальше. Я ее раскусила.

Она чего-то боялась.

Чего именно, я пока не знала. Возможно, ее заставили прийти ко мне. Или она как-то узнала про мое прошлое и решила меня шантажировать.

Но мне было все равно.

– Дело не в удовольствии, Сара, – произнесла Элла, откашливаясь и снова одергивая платье. – Дело в справедливости.

– О, я уверена, что вас волнует только это. И ничто другое. Поэтому вы затеяли игру, вместо того чтобы просто обратиться в полицию. Поэтому даете мне возможность рассказать обо всем самой. Какое похвальное великодушие.

– Мы обе знаем, что вы совершили…

– Разве? Я понятия не имею, о чем вы говорите. И очень обеспокоена вашим психическим состоянием. Вы пришли сюда и признались в убийстве. А потом стали угрожать моей семье. Думаю, власти весьма заинтересуются моим сообщением об этом. Как вы считаете?

Элла пристально посмотрела на меня, а потом, опустив глаза, стала разглядывать свои руки, лежащие на коленях. Я снова почувствовала себя на коне. Это было больше на меня похоже. Я всегда готова защищать себя и свою семью.

Победа не за горами.

– Кому они поверят больше? – продолжала я, увидев свет в конце тоннеля.

Я сумею избавиться от нее хотя бы ненадолго, а за это время продумаю, как выкрутиться из этого положения. Выясню, что Элла в действительности знает и насколько это для меня опасно.

– Молодой женщине, которая пришла к психотерапевту с целым списком жалоб на свое психическое здоровье? Или уважаемой женщине, занимающей определенное положение в обществе, все правовые нарушения которой ограничиваются превышением скорости при вождении? Ответьте. Как вы это представляете?

Откинувшись на спинку кресла, я наблюдала за работой мысли на ее лице. Элла явно пыталась выработать план дальнейших действий.

– Вы правы, Сара, – произнесла она наконец. – Все так и есть. Но только в том случае, если кто-то ведет с вами игру.

Уверенность, которую я только что почувствовала, стала потихоньку исчезать. Мне не понравилось то, что она сказала.

– Однако дело в том, что я знаю гораздо больше, чем вы думаете, – продолжала Элла, ехидно улыбаясь.

– Ничего вы не знаете! – выкрикнула я, на секунду потеряв самоконтроль. Только на секунду, но этого было достаточно.

– Адам Холтон. Так звали парня, которого вы убили вместе с человеком по имени Дэн. Разве не так? Это случилось еще в Англии. Я даже знаю название города, где произошло убийство. Вы с Дэном были там в баре, где и столкнулись с Адамом. Свидетели могут это подтвердить, хотя прошло уже много лет. И вам остается только надеяться, что Дэн не расколется на первом же допросе.

Окаменев, я, казалось, перестала дышать.

– Вы просто не отдаете себе отчет, как много мне про вас известно. Поэтому надеетесь, что вам все сойдет с рук. Думаете, вам поверят? Это не прокатит, когда я начну рассказывать все, что знаю. Причем не только про Адама. Я не собираюсь ничего скрывать. Расскажу, как вы скрывались от правосудия сразу на двух континентах. И посоветую им начать расследования по нераскрытым убийствам.

– Замолчите…

– Мы обе знаем, что это ни к чему не приведет при условии, что вы совершили в жизни только одну ошибку. Но кто знает? Правда, это не столь уж важно. К концу дня ваша репутация будет полностью уничтожена. Вы больше не увидите своих детей – они станут считать вас монстром. И Джек тоже. Все будет кончено.

– Вы ничего не знаете…

– Если вы сделаете все, как я скажу, ваше преступление можно будет выдать за трагическую ошибку. Свалить всю вину на Дэна. Сказать, что вас там вообще не было, но вы об этом знали. Признать свою ответственность и рассказать все семье Холтона. К вам отнесутся не очень строго, ведь, по вашим словам, прежде вы не привлекались к суду. Вам придется вернуться в Англию, но вы, по крайней мере, сможете несколько раз в год видеться с детьми. Вас даже могут пустить обратно в Штаты, если только не лишат грин-карты.

Поднявшись с кресла, я стала озираться в надежде найти что-нибудь, чем можно заткнуть этой женщине рот.

– Я вижу, вы не собираетесь сдаваться, – сказала Элла, тоже вставая со стула и обходя вокруг стола.

Чуть помедлив, она сгребла свое барахлишко обратно в сумку и остановилась напротив меня.

– Думаю, вам лучше уйти, иначе я за себя не отвечаю, – бросила я.

Элла улыбнулась, снова показав свои жемчужные зубки.

– Я хочу, чтобы вы меня поняли. Вы должны сейчас же оправиться в ближайший полицейский участок и там все рассказать. Потом позвонить Джеку и сообщить, что вы во всем признались, после чего распрощаться с ним навсегда. Советую вам исполнить все в точности.

Элла явно пыталась сохранить преимущество. Но мне было ясно, что она теряет уверенность. Отступая к двери, она старалась не смотреть мне в глаза.

– И не подумаю, – ответила я, шагнув к ней. – И вы это прекрасно знаете. И что теперь? Что вы собираетесь делать?

Чуть поколебавшись, она снова на меня уставилась.

– Кажется, вы не совсем сознаете свое положение…

– Это вы не сознаете. Вы явились ко мне на работу и ожидаете, что я…

– Джей и Оливия будут очень расстроены, когда узнают, что собой представляет их мать.

На меня нашло минутное затмение. Дальше все было очень просто.

Услышав имена своих детей, я полностью утратила самоконтроль.

Одним прыжком преодолев расстояние между нами, я вцепилась ей в горло. Элла схватила меня за руки, но я держала ее мертвой хваткой.

Что-то упало на пол, однако мне было не до того. Я стала ее душить. Элла пыталась оторвать мои руки от своего горла – безуспешно. Она начала бить по ним, но это тоже не возымело никакого действия.

Я попыталась сбить ее с ног, чуть ослабив при этом хватку. Элла судорожно вдохнула, однако я снова сжала ее шею.

Тогда она сильно толкнула меня, и я упала на стул, не выпуская ее горла, так что она повалилась на меня.

Мною двигала лишь одна мысль. Я должна заставить ее замолчать. Заткнуть ей глотку. Внезапно я почувствовала мощный удар в грудь – это Элла двинула по мне кулаком.

Качнувшись, стул рухнул вниз. Мы обе оказались на полу, и я отпустила ее шею. Вскочив, она оказалась спиной к окну, а путь к отступлению был отрезан мной. По ее