Смертельный след - Андреас Грубер

торопясь, Леа прошла мимо охранника отеля, который кивнул ей. До первого причала оставалось всего около ста метров. Во время трансфера на шаттле она прочитала в буклете, что на Майорке насчитывается тридцать восемь яхтенных марин – эта была одна из них. Всего лишь с тремя длинными причалами, ведущими в воду, она считалась скорее небольшой, зато суда, пришвартованные здесь, впечатляли. Среди них были и роскошные прогулочные катера, и маленькие парусные лодки, и большие частные моторные яхты.

Чем ближе она подходила, тем больше деталей замечала. Будучи телохранителем и часто находясь среди действительно богатых людей, Леа хорошо разбиралась в роскоши. Ни одна из пришвартованных здесь яхт не стоила меньше четырех или пяти миллионов евро. Это были плавучие апартаменты со спутниковыми тарелками, маленькими бассейнами и спасательными шлюпками.

Леа выбрала средний причал и, едва оказавшись в укрытии за первой яхтой, бросилась бежать. Вдоль берега недавно прошел моторный катер, и волны бились о деревянные сваи. В автомобильных шинах у борта, о которые ударялись лодки, булькала вода. Леа остановилась у двадцатиметровой двухэтажной яхты с турецким флагом, пришвартованной кормой к причалу. На первый взгляд на борту никого не было, и трап был поднят.

Леа спрыгнула с причала на заднюю деревянную платформу яхты, к которой была привязана надувная лодка, и быстро поднялась по лестнице на первую палубу. Прошла вдоль перил, пригнулась между столом и стульями и спряталась за тонированным боковым стеклом. Только теперь, с бешено колотящимся сердцем, она огляделась. Стеклянная дверь в салон яхты была закрыта, и Леа не видела за ней никакого движения. Похоже, на борту действительно никого не было. Осторожно подняв голову, она посмотрела через тонированное боковое стекло в сторону пляжа, где начинался причал.

Возможно, она выглядела глупо, но, если ей не повезло, мужчина последовал за ней и сюда. Какое-то время ничего не происходило, затем парень неожиданно появился в начале причала, осмотрелся и медленно сделал несколько шагов вперед.

– Кто ты, черт возьми? – прошептала она.

Чтобы Леа могла это выяснить, ему нужно было подойти ближе, но он остановился между первыми лодками и снова достал телефон.

– Проклятье! – вырвалось у Леа. Она поспешно вытащила телефон Вики из поясной сумки. На дисплее мигал пропущенный звонок. Десять минут назад. От ВГ. Дрожащими пальцами она включила беззвучный режим. Как раз вовремя, потому что в следующее мгновение увидела еще один входящий звонок от ВГ. Леа выдохнула и вытерла пот со лба.

Пока она смотрела на экран и ждала, когда звонок завершится, ей в голову пришла идея. В телефоне Вики ведь была камера. Пусть и простенькая, но все же. Она сняла солнцезащитные очки, зацепила их на козырьке кепки, подняла голову и прищурилась. Парень стоял примерно в ста метрах, солнце садилось у него за спиной, так что Леа видела только силуэт. Тем не менее она сделала несколько его фотографий на телефон Вики.

Затем она подождала. Парень все еще держал телефон у уха. Наконец он опустил его, развернулся и направился к отелю.

Только теперь Леа осознала, что все это время не дышала. Медленно выдохнув, она жадно втянула воздух. Плечи обмякли, и она с облегчением прислонилась к борту.

– Хватит тянуть! Открой фотографии и увеличь их.

– Да, сейчас…

Все еще дрожащими пальцами Леа выбрала самый многообещающий снимок – не размытый, на котором можно было хоть что-то разглядеть. Телефон Вики и правда имел функцию зума. Леа увеличила изображение настолько, насколько позволял крошечный экран. Пиксели были очень крупными, но все же можно было различить фигуру и знакомое лицо. При виде которого у Леа перехватило дыхание.

– Это… этого не может быть…

– О, черт… – вырвалось у Камиллы, затем в голове Леа вдруг стало тихо.

Она знала этого преследователя. Это был Гернот. Ее собственный парень. Такого просто не могло быть. Что он здесь делал? Он же уехал к матери в Шварцвальд.

И тут Леа осенило: аббревиатура ВГ означала Вульф Гернот.

– Этот ублюдок запланировал отпуск с Вики именно на мой день рождения, – прошептала она.

По идее слезы уже должны были катиться по щекам, но плакать ей совсем не хотелось. Вместо этого внутри поднималась ярость – на Гернота, но в конечном счете еще больше на саму себя.

– Он все идеально спланировал, – тихо сказала Камилла.

– Что? – спросила Леа.

– Этот подонок точно знал, что ты не поедешь с ним к матери, потому что дата закладки фундамента для зимнего сада была согласована еще два месяца назад.

– Хитрый мерзавец… – Дрожь исчезла, и пока пазл складывался кусочек за кусочком, Леа сжимала кулаки от злости. – Значит, все эти годы он был тайным любовником Вики, а не той вымышленной «знаменитостью» с якобы существующей дочерью.

– Если честно… – прошептала Камилла, – я уже давно подозревала нечто подобное.

– Серьезно?! – прошипела Леа. – И ты молчала? Какая невероятная забота с твоей стороны!

– Да! Я хотела тебя защитить… и потом, ты бы все равно мне не поверила.

Это правда. Не поверила бы. Ей нужно было поймать его с поличным, чтобы признаться себе в этом самообмане. Но теперь сомнений не осталось – он ей изменял. С одной стороны, узнать наконец правду было освобождением. С другой – невероятной болью.

– Больше всего мне хочется свернуть этому типу шею…

– Нам не стоит действовать сгоряча…

Глава 45

– Ну разумеется, проходите. – Снейдер сунул руки в карманы брюк, нащупал там свой набор акупунктурных игл, отступил в сторону и впустил Рамону.

Покачивая бедрами, она прошлась по его апартаментам на высоких каблуках и, жуя жвачку, огляделась.

– Мой номер чуть меньше вашего. Зато вид отсюда не хуже. Отличный выбор, сеньор Пакула.

Снейдер кивнул, разглядывая ее плотно облегающее платье винно-красного цвета на тонких бретельках. Под тканью отчетливо угадывались спортивная фигура, упругие икры, крепкие бедра и тонкая талия. Испанка крутанулась на месте, скользнув взглядом к потолку, и при этом поразительно уверенно держалась на своих высоченных каблуках. Затем она подошла к нему.

– Estic encantada de conèixer-vos i de poder fer feina amb vostè. L'admir molt per tot lo que ha aconseguit.[18]

– Мой испанский не так хорош, – сказал он, поняв лишь половину.

– Это был не испанский, а майоркинский. Диалект каталонского языка, на котором говорят на Майорке. – Она улыбнулась. – В конце концов, вы же настаивали на местной ассистентке.

– Прекрасно, но майоркинского я не знаю, – заметил Снейдер.

– Тогда с этого момента только испанский. Или можем говорить по-немецки. Я одинаково свободно владею ими, как и английским или французским. – Она снова улыбнулась. – Кстати,