Современный зарубежный детектив-14. Книги 1-22 - Себастьян Фитцек

— И в чем же?

— Он сказал: «Риск с этими дневниками был столь велик, что они обязаны были стать настоящими. Поэтому мы никогда не искали следов фальсификации. Наоборот, мы искали исключительно свидетельства того, что это подлинники».

— И какая связь?

— С Изабель случилось как с дневниками Гитлера: должно быть лишь то, что должно быть.

— И поэтому вы не стали ничего проверять?

— Нет, стал, но не сразу. Вначале мне надо было справиться с другими делами. — Виктор сделал еще одну затяжку. — Например, живым покинуть остров.

Глава 35

— Помоги мне!

Два слова. Но первое, о чем подумал Виктор: Анна впервые обратилась к нему на «ты».

Горизонт был угрожающе близок. Плотные темно-серые облака, казалось, можно было потрогать рукой, и они бетонной стеной неудержимо надвигались на дом. Шторм разворачивался во всю свою мощь. Когда больной Виктор наконец выбрался из кровати, чтобы посмотреть, кто же барабанит в дверь, сила ветра, согласно сообщениям метеослужбы, достигла десяти-одиннадцати баллов. Но Виктор был уже далек от природных катастроф. Он недавно принял сильное снотворное, чтобы на несколько часов проститься и с болезнью, и с заботами. Но, как только он открыл дверь, те остатки его чувств, до которых еще не добрались барбитураты, были потрясены новой катастрофой: против всех ожиданий Анна вернулась и невероятно переменилась. Виктор не мог поверить своим глазам. Всего полтора часа тому назад она в гневе покинула его дом. Сейчас ее лицо было абсолютно бледным, волосы свисали мокрыми прядями, зрачки расширились. Она выглядела очень жалко в насквозь мокрой и грязной одежде.

— Помоги мне!

Это были ее последние слова в тот день. Анна упала, успев зацепиться за свитер Виктора. Поначалу он решил, что это эпилептический припадок, ведь эпилепсия порой связана с шизофренией. Но у нее не было ни дрожи, ни конвульсий. Виктор не заметил и других типичных признаков припадка — пены на губах или спонтанного мочеиспускания. Анна даже не потеряла сознание, но пребывала в некотором оцепенении, словно под воздействием наркотика.

Виктор сразу же решил отнести Анну в дом. Подняв ее, он удивился ее тяжести, которая не соответствовала хрупкому телосложению.

«Я совсем потерял форму», — подумал он, поднимаясь по лестнице с Анной на руках в гостевую спальню.

С каждым шагом гул в голове усиливался. Кроме того, ему казалось, что его тело, словно губка, впитывает в себя усталость, с каждой секундой становясь все тяжелее.

Гостевая комната находилась в другом конце коридора от спальни Виктора. Перед своим приездом он попросил в доме убраться, так что постель была свежая.

Он положил Анну на белую простыню, снял с нее грязный кашемировый свитер и развязал шелковый платок на шее, чтобы измерить пульс.

Все в порядке.

Потом поднял ей веки и проверил при помощи фонарика зрачки. Никаких сомнений. Анне действительно было плохо. Зрачки реагировали на свет с большим опозданием. Это не представляло опасности и было вызвано, наверное, какими-то лекарствами. Но одно ясно наверняка — Анна не симулировала. Она больна или сильно утомлена. Так же, как и он.

Но отчего?

Не раздумывая долго, Виктор решил снять с нее мокрые вещи. Хотя он был врачом и действовал из медицинских побуждений, все же ему стало не по себе, когда он расстегивал брюки и блузку, а потом снимал элегантное шелковое белье. Ее тело было безупречно. Он быстро завернул ее в толстый белый халат и накрыл сверху пуховым одеялом. Анна так устала, что заснула моментально.

Виктор еще какое-то время смотрел на нее, прислушиваясь к тяжелому равномерному дыханию, и решил, что у нее случился циркуляторный коллапс[106] и сейчас опасности нет.

И все же ситуация ему совершенно не нравилась. Он болен и полностью обессилен. В гостевой комнате лежит его пациентка, которая страдает шизофренией и, возможно, хочет его убить. И к которой у него накопились срочные вопросы про Жози, Синдбада и распечатку его личного счета.

Если бы его так не ослабили снотворное и антибиотики, он сам отнес бы Анну в гостиницу. Но теперь он решил позвонить и позвать кого-нибудь на помощь.

Когда он спустился вниз и снял трубку телефона, побережье осветила молния. Виктор положил трубку и начал медленно считать. На счет «четыре» дом сотрясся от удара грома. Гроза была километрах в двух. Виктор быстро прошел по дому, выдернув из розеток все электроприборы, чтобы их не повредили разряды. Отключая телевизор в гостевой комнате, заметил, что Анна со вздохом перевернулась на другой бок. Очевидно, ей стало лучше. Через пару часов она очнется.

«Проклятье! Она проснется, когда я буду спать».

Этому надо было помешать любой ценой. Ни в коем случае он не хотел оказаться беспомощным в своем собственном доме. Виктор опять пошел вниз к телефону, стараясь не упасть.

Он так устал, что не сразу сообразил, что телефон молчит. Виктор стучал и тряс аппарат, но это не помогло.

— Проклятый шторм! Проклятый остров!

Связь была нарушена. Усевшись на диван, Виктор стал отчаянно размышлять. Наверху лежит опасная пациентка. У него нет сил, чтобы добежать до деревни. Телефон не работает. И снотворное распространяется по его венам.

Что делать?

В тот момент, когда ему в голову пришло решение, он заснул.

Глава 36

В этот раз кошмарный сон чуть изменился. Главное различие было в том, что он ехал в бушующее море не с Жози. Поначалу он не узнавал свою пассажирку и все время задавался вопросом, что за женщина сидит рядом с ним, барабаня пальцами по приборной панели. Наконец, узнав ее, он готов был громко выкрикнуть ее имя.

Анна.

Но не смог произнести ни звука, потому что чья-то рука закрыла ему рот.

Что за…

До смерти перепуганный, Виктор осознал, что ужасный кошмар обернулся еще более страшной реальностью. Он лежал на диване. Но не спал. Он уже проснулся, и рука на лице была настоящая.

«Мне не хватает воздуха», — подумал Виктор и хотел руками оттолкнуть нападавшего. Но снотворное и болезнь были против него. Виктор не мог пошевелиться, на него словно навалилась неподъемная тяжесть.

«Я задыхаюсь. Это конец. Хальберштадт был прав».

С невероятным напряжением ему удалось чуть отодвинуться, и он принялся бить вокруг себя ногами. Сначала тяжесть на груди усилилась, но потом он попал ногой во что-то мягкое и услышал странный