Три двери смерти - Рекс Тодхантер Стаут

– Я сам останусь здесь, – отрезал Энди; теперь вид у него был уже не такой безумный, но садовник все еще был очень бледен, а на лбу сверкали капельки пота. – Я останусь здесь, – повторил он.

У меня ушло добрых две минуты на то, чтобы убедить Энди уступить эту честь мне. Наконец Красицки двинулся прочь. Следом за ним пошел Вулф. Через стекло я видел, как они миновали теплый и холодный отсек и скрылись в подсобке, прикрыв за собой дверь. Я оказался в одиночестве, хотя в оранжерее невозможно почувствовать себя одиноким. Помимо того, что ты находишься в компании цветов и других растений, тебя окружают стеклянные стены, сквозь которые ты видишь всю округу. Ну и соответственно, сам я тоже был очень хорошо виден. Эта деталь позволила мне сделать первый вывод: преступник не мог спрятать в нишу тело Дини Лауэр в промежутке между семью часами утра и пятью часами вечера. Я тут же задался вопросом: а была ли девушка еще жива в тот момент? В поисках ответа я присел на корточки и поднял краешек занавески. Раньше в оранжерее у Вулфа мы использовали цианистый газ и никофен, а четыре года назад нам установили баллон с цифогеном. Когда это произошло, я специально изучил соответствующую литературу, в которой, помимо всего прочего, описывалось, что произойдет с человеком, проявившим небрежность в обращении с этим смертельным газом. Я еще раз с особой тщательностью осмотрел лицо и горло Дини, что позволило мне сделать второй вывод: девушку убил именно цифоген. Поскольку бедняжка, будучи в здравом уме, никак не могла сама залезть в нишу и улечься в ней, я принялся искать на голове следы удара: шишку или кровоподтек. Но ни того ни другого не обнаружил.

Когда я выпрямился, кто-то забарабанил костяшками пальцев по дереву. Раздался приглушенный голос:

– Энди! – И снова, на этот раз громче: – Энди!

Голос доносился из-за деревянной двери, которая находилась в противоположной части помещения, примыкавшей к стене особняка. Грядки заканчивались примерно в двадцати футах от двери, образуя площадку, покрытую циновкой в обрамлении кадок и горшков с разросшейся зеленью. Стук возобновился, теперь он был гораздо сильнее, а голос звал Энди еще громче прежнего. Я подошел к двери и обратил внимание на три обстоятельства: во-первых, она открывалась наружу; во-вторых, была заперта изнутри на мощный латунный засов, а в-третьих, края этого засова, в тех местах, где он примыкал к косяку, были залеплены белой лентой.

Голос и стук становились все настойчивее. Я решил, что лучше не общаться через запертую дверь, тем более что я был здесь абсолютно посторонним человеком. С другой стороны, если я буду стоять столбом, непрошеный гость наверняка попытается проникнуть в оранжерею через другой вход, ведущий в подсобку, а я знал, что Вулф терпеть не может, когда ему мешают. Приняв во внимание все эти обстоятельства, я счел за лучшее пообщаться с человеком, который звал Энди.

Отодвинув засов, я чуть приоткрыл дверь, проскользнул наружу и тут же снова ее прикрыл, прижавшись к ней спиной.

– Вы кто такой, черт подери?! – раздался голос.

Так, наверняка это Джозеф Дж. Питкэрн. Я оказался не в холле и не в вестибюле, а в огромной гостиной его дома. Я сразу понял, что передо мной хозяин имения, хотя Питкэрн не был настолько известен, чтобы все узнавали его с первого взгляда. Дело в том, что, когда мы приступили к операции по переманиванию садовника, я навел о Питкэрне кое-какие справки. Я узнал, что он любитель гольфа, бездельник в третьем поколении, стригущий купоны, а кроме того, мне удалось раздобыть описание его внешности. Да одного только носа в данном случае было вполне достаточно! Его свернули на правый бок в результате случайного удара железной клюшкой во время игры в гольф.

– Где Энди? – сурово спросил Питкэрн, так и не дав мне возможности ответить, кто, черт подери, я такой.

– Меня зовут… – начал я.

– Мисс Лауэр здесь? – требовательно поинтересовался он.

В первую очередь мне нужно было выиграть время для Вулфа. Поэтому на злобный взгляд плебея я ответил улыбкой истинного аристократа и тихо произнес:

– Дойдите до дюжины, и я начну отвечать.

– До дюжины чего?

– Вопросов. Или, если хотите, давайте я вас тоже поспрашиваю. Вам доводилось слышать о Ниро Вулфе?

– Конечно. А он тут при чем? Он вроде как орхидеи разводит, да?

– Можно сказать и так. Как говорит сам Вулф, дело не в том, кому принадлежат орхидеи, главное – кто их вырастил. И представьте, какая у нас приключилась история. Теодор Хорстман, наш садовник, проводил в оранжерее по двенадцать часов в день, но потом у него приболела мать и ему пришлось поехать к ней. Вчера как раз исполнилась неделя, как он отбыл. Мистер Вулф помыкался-помыкался, а потом решил переманить у вас Энди Красицки. Как вы, наверное, помните…

Вопреки ожиданиям прервал меня вовсе не Джозеф Дж. Как оказалось, мы с ним в гостиной были не одни. Я с опозданием заметил, что позади Питкэрна стояли двое: девушка и молодой человек. Кроме них, слева от хозяина имения застыла женщина в униформе горничной. Я не назвал бы ее юной, однако она еще вполне могла нравиться мужчинам. Ну и наконец, справа от себя я обнаружил Нила Имбри, по-прежнему одетого в замасленный комбинезон. Итак, мой безудержный поток пустословия прервал не Питкэрн, а девушка, которая буквально накинулась на меня:

– Хватит здесь стоять столбом! Ишь, перегородили дорогу! Отойдите от двери! Там что-то случилось? Дайте посмотреть! Пустите! – Она схватила меня за рукав, чтобы оттащить в сторону.

– Осторожнее, Сибби! – крикнул молодой человек, не сдвинувшись с места. – Это, должно быть, Арчи Гудвин. Он не посмотрит, что ты женщина: ударит – и глазом не моргнет!

– Тихо, Доналд! – резко бросил Джозеф Дж. – Сибил, будь любезна, веди себя более сдержанно. – Его холодные серые глаза так и впились в меня. – Вас действительно зовут Арчи Гудвин и вы работаете на Ниро Вулфа?

Я подтвердил, что это именно так.

– Вы утверждаете, что приехали поговорить с Красицки?

– Не поговорить с ним, а забрать его у вас. – Я рассчитывал, что такой ответ спровоцирует затяжной спор, ведь мне надо было выиграть время.

Однако Джозеф не клюнул на мою приманку.

– И что же,