Черные перья - Ребекка Нетли

Миссис Норт хватает ума опустить глаза.

– Еще ты утверждала, что прислугу прогнал Эдвард, прекрасно зная, что это не так. Слуг вышвырнула Эви, в конце концов решив, что они настроены против нее. Невероятно, как ты все состыковала, чтобы добиться своей цели. А замок в ее комнате? Как будто его сломал Эдвард, желая иметь свободный доступ к Эви.

– А по-твоему, лучше было сказать правду? Что это ты его сломала, еще при жизни матери?

– Да, я виновата перед матерью, во веки веков, но я сделала это давным-давно, в тот вечер, когда она меня не впустила.

Миссис Норт фыркает.

– И как я поняла из разговора с Энни на обратном пути в Гардбридж, ты не побрезговала и другими хитростями в стремлении внушить ей, что Эдвард представляет для нее угрозу. – Айрис переводит дыхание. – Она стала бояться не только Эдварда, но и Гардбриджа. Помнишь ее разговоры про диораму в шкафу? Мы думали, какая загадка! Теперь я понимаю, это ты. В доме до сих пор хранятся поделки Эви. Та диорама – одна из них? И ты будешь это отрицать?

Миссис Норт подносит к губам стакан, который дрожит в ее руках.

– Южанка, признайся, все это ты. – Айрис смаргивает слезы. – У меня такое чувство, что я тебя совсем не знаю.

– Ты прекрасно меня знаешь, – говорит миссис Норт, резко осунувшись. – Знаешь. Я по-прежнему твоя Южанка, и мы живем здесь, вместе. Ты считаешь, что я поступила дурно, но, поверь, это было для твоего блага. Я защищала тебя всю жизнь – от отца, матери, Эви Стоунхаус, а теперь от Энни Стоунхаус.

– Как можно оправдать твои поступки? Ты не просто хотела убрать Энни из дома. Отправив мою сестру на опасные болота в такую погоду, ты хотела ее гибели, а заодно и Джона. – Айрис в ужасе смотрит на няню, все еще пытаясь понять, как та оказалась способна на такое чудовищное злодеяние.

Миссис Норт бледнеет. Айрис дрожит от негодования, отвращения, но вместе с тем чувствует, как в ней поднимается волнение. – И точно так же ты… – Она понижает голос, как будто это может смягчить жестокую правду. – …И точно так же ты запугивала Эви? Я припоминаю теперь… Пианино, которое она так любила, когда на нее находила грусть. Помнишь, кто-то перерезал струны? Она винила Эдварда, потом меня, а ты утверждала, что их порезала она сама. Но нет, никто из нас этого не делал. Это ты, правда?

Глаза миссис Норт непроницаемы. Она шевелит губами, однако ничего не говорит.

Айрис берет свою тетрадь. Ей невероятно трудно принять всю глубину лжи, хотя пути назад нет.

– Открыть? Теперь, определив почерк, я могу восстановить всю цепочку. И найти каждый оставленный тобой ложный след, особенно в истории с Эви. Потому что здесь есть послания о ней, послания, которые ее пугали.

– Не надо.

Миссис Норт хочет отобрать тетрадь, но Айрис быстрее. Миссис Норт закрывает лицо руками.

Айрис отлистывает страницы.

– Знаешь, сегодня я вспомнила одну запись, которая появилась незадолго до ее бегства, она очень похожа на последнюю: «Если Эви и Джейкоб не уедут из Гардбриджа, они погибнут. Эдвард непредсказуем». Помнишь? Я тогда очень удивилась, поскольку не могла себе представить, что Эдвард был способен сделать Эви что-то плохое, и все-таки поверила, потому что верю духам. Значит, я ошиблась? Неужели Эдвард действительно так жесток и опасен, как утверждается в записи? Я тогда не рассказала о ней Эви, чувствуя какой-то подвох, но уверена, ты позаботилась о том, чтобы она ее прочла. Скорее всего, когда я глубоко спала, подложила открытую тетрадь и под каким-то предлогом привела Эви ко мне в спальню, как сегодня Энни, так? Эви не сомневалась, что ей грозит большая опасность.

– Довольно, – говорит миссис Норт. – Прошу, не надо больше. Духи говорят тебе правду. Неправда только в записи про мистера Стоунхауса, про угрозу, которую он представляет. Да, это я. И теперь я понимаю, как жестоко ошибалась.

Айрис замирает.

– Вот тебе раз. Она вырвана. Та страница об Эви. – Она поднимает глаза. – Это ты?

– Нет, клянусь. – На лице миссис Норт искреннее недоумение.

– Неважно. Я хорошо ее помню. – Айрис продолжает листать тетрадь. – А вот это мне непонятно. Написано, несомненно, твоей рукой, но это не ложь. – Она хмурится. – Ты пишешь, у Эви есть любовник – так мы, собственно, и узнали. Я, конечно, поверила, и, когда потребовала от Эви ответа, она и не отрицала. Это правда. Но как ты узнала? Эви уж точно с тобой не откровенничала.

– Мы как-то ездили в город, а на обратном пути она задремала. Ее сумочка лежала открытой на соседнем сиденье, и я увидела в ней по меньшей мере три письма, которых не было раньше. Да, мне не следовало их читать, но в них явно содержалось какая-то тайна, иначе почему бы ей не дать гардбриджский адрес? – Миссис Норт смотрит на Айрис, будто ожидая похвалы своей догадливости. – Первым делом я, как всегда, подумала о тебе. А вдруг речь шла о твоем изгнании?

– И ты прочла.

– Не стану отрицать и не жалею об этом. – Миссис Норт вспыхивает от праведного негодования. – Да, там не было ничего, что могло меня встревожить. Зато я узнала кое-что другое, крайне важное. Что за женщина на самом деле Эви Стоунхаус, как она всем нам лгала. Просто смешно: и она хотела прогнать тебя из Гардбриджа.

Айрис больно от воспоминаний. Во время того памятного разговора Эви не только раскрыла свою тайну, но и испытала облегчение, поделившись ею. «Что мне делать? – рыдала она. – Скажи, что мне делать?» Теперь слезы сожаления душат Айрис.

– Ты использовала меня. Почему ты не рассказала Эдварду или мне? Зачем подстроила все так, что я оказалась виновата?

– Я всего лишь няня, Айрис, прислуга. Кто бы мне поверил, если бы Эви принялась все отрицать? А уличив меня в том, что я шарю по чужим сумочкам, мистер Стоунхаус вряд ли погладил бы меня по головке, так ведь? Он бы просто-напросто выгнал меня. Но твой брат прислушивается к тебе. Эви Стоунхаус была скверной женщиной. Ее ложь отравила их брак и отразилась на бедном Джейкобе. – Миссис Норт прищуривается. – Но я и тогда не вмешалась бы, если бы не узнала, что она собирается выселить тебя из Гардбриджа. Я понимаю, что поступила дурно, и, разумеется, не желала ей смерти, но неужели ты думаешь, я решилась бы на это, если бы