Остров грехов - Ким Чэхи

– Чхве Куён, остановитесь! У нас к вам несколько вопросов, – громко воззвал Сонхо, открыв окно.

– Твою ж мать!

Мужчина ускорился, насколько мог, и развернулся на встречной полосе. В этот момент навстречу несся полный пекинской капусты грузовик. Чхве Куён резко выкрутил руль – и машина вылетела в поле. Сонхо чудом избежал столкновения с потерявшим управление грузовиком, в результате чего их машина попала в водяной ров между полями. Такси, к счастью, не перевернулось, и Чхве Куён смог открыть дверь и вылезти.

О Ёнсик хотел было надеть на беглеца наручники, но Сонхо его остановил.

– Зачем вы сбежали?

– А разве вы пришли не из-за того, что я без прав езжу? – спросил Чхве Куён со страхом в глазах. – Твою мать. Если б меня только пьяным не загребли…

Неделю назад он ездил в Мокпхо, где встретился с друзьями и выпил, после чего его поймали на пьяном вождении и отобрали права, а компанию он об этом до сих пор не уведомил.

– Нет. Мы здесь, чтобы допросить вас в связи с расследованием дела о похищениях, которые произошли в сентябре – октябре прошлого года.

Вызвав страховую компанию, они усадили Чхве Куёна в машину Сонхо и вернулись к нему домой. Благодаря сожительнице они смогли установить, что у него алиби. Женщина сказала, что на неделе перед Чхусоком в прошлом году они были вместе. Ездили в Кванчжу в дом ее старшего брата, чтобы познакомить его с семьей. В итоге сошлись на том, что Чхве Куён должен рассказать компании о лишении прав, хотя на лице Кан Тэсу явно читалось недоверие: он думал, что это вряд ли произойдет.

Слово за слово – и они в итоге сильно задержались. Спустя десять минут после того, как полицейские выехали в Кымгамни, руководитель Кан поинтересовался у Сонхо:

– Что думаешь? Сожительнице же проще простого обеспечить его липовым алиби. Да и как-то подозрительно, что он из-за каких-то прав бежал так, будто от этого его жизнь зависит.

– Верно, но мне кажется, будет лучше сначала встретиться с Ко Тунамом, а потом уже делать какие-либо выводы.

Кан Тэсу кивнул. Когда они добрались до Кымгамни, вокруг уже сильно стемнело. Солнце клонилось к закату. Отыскав нужный адрес, они увидели опрятный деревенский домик, окруженный огромным полем. Во дворе были аккуратно разложены инструменты для сельскохозяйственных работ, каждый его уголок оказался вычищен до блеска.

– Ко Тунам! Ко Тунам! – О Ёнсик позвал хозяина по имени и заглянул внутрь дома, а Кан Тэсу громко хлопнул в ладоши:

– Это же дом Ко Кёнсина? Того фермера из Кымгамни. Мы же когда получили то странное письмо, искали жертв государственной власти и допрашивали одного старика за семьдесят. Всего несколько месяцев назад, где-то в конце октября, кажется. Примерно через десять дней после получения письма.

– Точно. Вы ведь о том старике, который через ад прошел, когда его схватило Агентство нацбезопасности в связи с участием в Движении за демократизацию? Вот он идет.

Сонхо повернул голову и направил взгляд в поле: широким шагом к ним приближался низенький сгорбленный старик в поношенной одежде и светло-коричневой кепке.

– Кого это нелегкая в наш дом принесла?

– Здравствуйте. Меня зовут Кан Тэсу. Мы уже виделись с вами.

– А, следователь. Что вас привело?

Старику на вид действительно было больше семидесяти, но взгляд оставался строгим и ясным. Спина его была сгорблена, но ноги выглядели крепкими, а плечи – широкими, невзирая на маленький рост, – в общем, тело у него было как у регулярно работающего в поле человека.

– Ваш второй сын, Ко Тунам, живет с вами здесь, на Самбо? Мы знаем, что он приехал из Сеула в марте две тысячи двенадцатого и все это время жил с вами.

– Так он все равно то и дело в Сеул таскается, кто ж его разберет.

– Сейчас его здесь нет? Мы недавно созванивались с ним и договорились о встрече. Просто немного припозднились.

– Ну, это…

Ко Кёнсин замялся, но тут послышался собачий лай. Сонхо оглянулся – к ним шел мужчина с большим, достающим ему до пояса белым псом чиндо на поводке. Солнечные очки овальной формы, густые брови, квадратный подбородок, среднего телосложения, что не мешало ему выглядеть сильным и стойким. Сонхо показалось, что этого человека он точно уже где-то видел.

– Виктор. Тебя тут ищут.

И он сразу же вспомнил. Это водитель, который забирал их из гостиницы на второй день после приезда на Самбо. Он вез их до участка и критиковал расследование тяжких преступлений на острове. Сонхо вспомнил, что тогда имя Виктор, написанное на визитке, показалось ему странным. И недели не прошло с тех пор.

– Отец, да, это ко мне.

Ко Тунам хитро улыбнулся, снял солнцезащитные очки и убрал их в задний карман. Собака зарычала, завидев Кан Тэсу и О Ёнсика, и мужчина безжалостно пнул ее по ребрам. Та, жалобно поскуливая, отступила.

– Зачем же с гостями так грубо-то? По какому поводу меня ищут? Я ж не частник. Я официально в штате числюсь. – Активно жестикулируя, он заговорил с полицейскими.

В Кан Тэсу потихоньку начинало просыпаться упрямство. Интуиция по неведомой причине обострилась, заставив его губы подергиваться. Руководитель Кан опустил свою охотничью кепку на глаза, вплотную приблизился к Ко Тунаму и тихим низким голосом произнес:

– Ко Тунам. Что еще за Виктор? Ваше имя при крещении?

– Да, а что? Меня еще не крестили, но это скоро случится, вот я заранее и подобрал себе имя. Отец тоже любезно меня так называет.

– Слышал, у вас четыре привода за кражу?

Кан Тэсу осторожно забросил крючок в попытках поймать его. Сонхо с О Ёнсиком отошли в сторону, чтобы понаблюдать за тем, что он задумал.

– Ха-ха, да было по молодости, еще в Сеуле. Изнывал от досады после расставания с женушкой.

– Но есть и кое-что необычное. Во время последнего дела вы ведь устроили поджог? Когда выходили из ограбленного дома. А во время дачи показаний утверждали, что не знали о человеке внутри, поэтому получили минимальный срок и, проявив себя образцовым заключенным, вышли раньше, так?

– Но ведь я и правда не знал, что там кто-то был, – ухмыльнулся Ко Тунам, доставая очки из заднего кармана и снова надевая их.

Затем он подошел к собачьей будке и опять пнул невинное животное.

– Эта тварь слов не понимает, прямо-таки вынуждает меня. Вот же гаденыш!

Он взял в руки дубинку, что лежала за будкой. Собака забилась глубоко внутрь