Остров грехов - Ким Чэхи

– Покажу вам, как у никчемыша поедет крыша. Снимайте штаны.

Алкоголь ударил в голову, и мальчишки, стараясь сохранять спокойствие, стянули с одноклассника штаны.

– А теперь глядите! Погнали!

По приказу Тхэги двое начали тушить сигареты о Намги. Длилось веселье долго. Остальные ребята в ужасе отступили назад. Перед ними развернулась картина насилия, способного полностью сломить человека.

Намги дергался и сопротивлялся, но Тхэги равнодушно заткнул ему рот. Никто не знал, что сделало Тхэги настолько жестоким и агрессивным. Но и не следовать его приказам тоже никто не мог. Ведь иначе их бы вскоре настигла участь еще более ужасная, чем произошедшее с Намги.

В конце концов они отпустили мальчика. Все так же по приказу Тхэги. Намги тихо завыл. Сжался в комочек, словно куколка, и без конца всхлипывал, стараясь проглотить слезы.

– Тсс! Тихо! Учитель дежурит!

Ребята притворились спящими, так же сделал и Хон Тхэги, одной рукой закрыв рот Хан Намги. В коридоре послышались шаги, но учитель в комнату так и не вошел. Шаги стихли, и Хон Тхэги со смехом воскликнул:

– Ну что, видали? Хан Намги, никчемыш ты и есть. Хе-хе-хе-хе.

Хон Тхэги сымитировал голос популярного в то время комедианта, а мальчишки насильно выдавили из себя смех, бледные, как покойники.

Вскоре Намги заворочался и затрясся всем телом, будто эпилептик. Дети жутко испугались. Спина Намги выгибалась, словно охотничий лук, живот медленно вздымался. Он трясся, а изо рта вырывались беззвучные крики. Мальчики отошли в сторону. Даже Хон Тхэги испугался и не был готов подойти ближе.

Тело Намги, бившееся в эпилиптическом припадке, потихоньку успокоилось, словно он провалился в сон. На этом и завершилась ночь. С утра, когда все проснулись, обнаружилось, что тело мальчика кто-то накрыл одеялом, а сам он продолжал лежать, не открывая глаз. В конце концов Намги на машине скорой помощи увезли в больницу, и учителю донесли о случившемся. С того момента для детей, живших с ним в одной комнате, экскурсия была окончена. По возвращении в школу всех причастных, включая Хон Тхэги, вызвали в учительскую. Однако учителя ограничились лишь предостережением, чтобы те держали язык за зубами.

Сонхо не мог вспомнить всю цепочку событий до конца, но смутно догадывался, что после этой поездки родители Хан Намги серьезно взялись за случившееся и подали жалобу на школу.

Учитель обнаружил Намги на школьной крыше в попытке покончить с собой – после этого он перестал посещать занятия. Его мама не могла наблюдать за тем, как он прячется в комнате, хорошенько расспросила его, и только благодаря этому всем стало известно о злодеяниях Хон Тхэги. Однако отец его был главой школьного совета. Когда Намги перестал ходить в школу, одноклассники сильно забеспокоились, а вот Тхэги оставался непоколебим. С произошедшим так до конца и не разобрались, и Хан Намги в итоге был вынужден перевестись в другую школу.

Даже спустя двадцать лет Сонхо периодически задумывался о тех событиях. Если бы все это случилось сейчас, ситуацию бы расценили как насильственный акт, позвонили бы экстренным службам или в Центр школьного насилия, виновных бы заставили перевестись или отправили бы в исправительную колонию для малолетних. Жертвам бы оказали психологическую помощь.

Однако такие случаи глубоко и навсегда ранят их. Под натиском родителей обидчиков, жаждущих добиться примирения, они сами подают заявление на перевод в другое учебное заведение и становятся изгоями – такое происходит сплошь и рядом.

Прошло уже двадцать лет, а положение жертв и агрессоров в итоге никак не изменилось. Взрослая жизнь застает врасплох, и они на всю жизнь остаются в своих статусах. Правда, по прошествии времени агрессор может при случайной встрече с улыбкой похлопать по спине того, кого когда-то мучил.

– Нам было так весело в школе, помнишь? – скажет он.

Одна мысль об этом вызывала мурашки.

Сонхо никак не мог взять в толк, почему все те жуткие воспоминания, от которых он так хотел избавиться, стали возвращаться к нему именно здесь.

На самом деле он впервые очутился в изоляции от общества. Сонхо привык жить в суматохе и ни разу не бывал в месте настолько безлюдном, что каждую ночь твоя внутренняя бездна начинает засасывать тебя. От усиленных размышлений над моментами прошлого, о которых особенно не хотелось вспоминать, все тело покрылось холодным потом.

Едва взяв себя в руки, Сонхо открыл балконную дверь и вышел наружу. Дождь начал накрапывать еще с вечера, а теперь и вовсе полил стеной. Зимний ветер тоже задул сильнее. Настолько, что спутал все волосы. Казался таким ледяным, будто скальп протыкают острым шилом. Эта ночь пугала не меньше забытого прошлого. Волны страшно шумели, выкатываясь на отмель. Несколько дней море было спокойным, но теперь сотрясалось под ветром и дождем. Темно-синие волны мощно ударялись о небольшие каменные островки и вновь отступали. В неведомой морской дали дикие ветры сталкивались друг с другом, вызывая абсолютно кошмарную непогоду.

Послышался тихий стук. Должно быть, пришел Ё Тоюн. Сонхо вернулся в комнату, закрыл балкон и, выйдя в коридор, открыл входную дверь.

– Ха-ха, как-то вы беспечно дверь открываете: а вдруг кто-то нехороший с ножом к вам пришел?

Ё Тоюн был весь мокрый, словно попал под дождь.

– Что произошло?

– Я приехал на такси, но водитель не смог подъехать поближе, поэтому пришлось идти вверх пешком. Зонтика у меня с собой не было, поэтому я весь вымок.

– Заходите.

Из-под роговой оправы блеснули глаза, и куратор пожал Сонхо руку.

– А я ведь хотел вам кое-что сказать. Как закончите завтра с делами, отвезите меня вечером на вокзал в Мокпхо, пожалуйста. Мне нужно кое-что сделать, поэтому придется вернуться в Сеул пораньше. Вы ведь возвращаетесь двадцатого числа?

– Да. Тогда завтра я разберусь с делами в полицейском участке и позвоню вам.

– Спасибо.

Ё Тоюн мягко взглянул ему в глаза и ушел. Закрыв дверь, Сонхо подумал, что как-то все это странно. Какой таксист в подобный дождь высадит пассажира, не добравшись до точки назначения? В Сеуле, конечно, могут высадить, но тут, в столь заброшенном месте… Если время не поджимает, посреди дороги никто тебя не выкинет на улицу. Такое может произойти только в экстренном случае. Сонхо неотрывно смотрел в стену, за которой жил куратор.

Если завтра он уедет, освободив комнату, в этой гостинице останутся только двое: Сонхо и управляющий, что жил в комнатке при офисе внизу. Сонхо даже и не проверял ни разу, ночует ли он здесь вообще. Две ночи приезжал на машине и заезжал на парковку, попутно убеждаясь, что в постройке с комнатой управляющего