Предел терпения - Челси Бикер

да-а… ты новенькая? Короче, он… радикальный художник? Делает крутые штуки? Можешь найти его в «Инстаграме»[12], или как там оно называется. Его зовут Себастьян Блисс.

«Или как там оно называется». Ну точно.

– Я тоже там есть. На самом деле у меня много подписчиков. Людям нравится мой эстетический вкус, – сообщила я и поняла, что хуже ответа не придумаешь.

Повернувшись к доске, я начала снимать картины. На них были прилеплены стикеры – девяносто долларов за штуку! – что показалось мне завышенной ценой за такое искусство, которое Нова и Ларк производят ежедневно. Когда я почти закончила, рядом со мной возник мужчина средних лет в темно-бордовой университетской толстовке и джинсах, с зачесанными назад жидкими светлыми волосами. В руках он держал большую плоскую папку.

– В этой стране подобное на грани дозволенного, – заговорщицки сообщил он, как будто мы состояли в тайном обществе.

Я не стала делать заинтересованный вид, не собираясь поощрять незнакомца. Он отставил в сторонку соль и перец и положил папку на стол.

– Комбуча скоби-арт, или сушеный чайный гриб, – объяснил он, поднимая вертикально большую ламинированную пластину, напоминающую спрессованный человеческий орган, ржаво-красную и полупрозрачную, с пронизывающими плоть прожилками.

– Похоже на плаценту, – сказала я, вспоминая, как родила свою, а моя акушерка, выбранная благодаря отзывам в блогах, подняла ее, повертела передо мной, как первосортный кусок ягнятины, и провозгласила: «Красота!» – в то время как у меня тряслись ноги и я думала, что умираю.

Себастьян Блисс махнул мне, чтобы я взяла пластину, но я попятилась, для верности сцепив руки за спиной.

– Твой первый медузомицет, – невозмутимо продолжил он. – Еще я делаю из него серьги, если интересует. Сушу в здешних формах для выпечки.

– Простите, – пробормотала я и бегом отправилась обратно в раздевалку. Меня терзало острое желание немедленно расплакаться, но не вышло, потому что там сидела Джейн, которая выглядела так, будто сама только что плакала, и яростно печатала что-то в телефоне.

– Все в порядке?

Она вздохнула. Подняла глаза.

– Да всё этот Стивен. В минутном запале я предположила, что он будет хорошим отцом, но переоценила его.

– Стивен? Я думала, что вы с Майком…

– Сначала я попыталась с Майком, но он умеет с блеском провалить все, за что берется. И от него я не забеременела. Так что перешла к следующему.

– А следующий – это Стивен? – ошеломленно уточнила я. Да она нуждается во мне куда больше, чем я думала. – Джейн, ты должна встречаться с классными парнями, уравновешенными по меньшей мере. Крутыми чуваками, которые проделали над собой какую-никакую работу и избавились хотя бы от части эмоционального багажа. А Стивен тащит за собой целый тяжеленный чемодан!

Джейн выпрямилась.

– Я устала быть одна, а часики тикают. Когда у меня появятся дети, я стану нужной. Буду кому-то принадлежать.

Я вспомнила ночи, проведенные в одиночестве до того, как я познакомилась с будущим мужем. Свою паранойю. Как я мысленно расставляла ловушки для злоумышленников и разрабатывала отходные пути и планы побега, перед тем как заснуть. Еще я фантазировала, что шум и гам семейной жизни, постоянные происшествия позволят мне отвлечься от личных страданий, совершенно в ту пору не понимая, что от себя не убежишь: это попросту невозможно.

– Я всё понимаю, правда, но ты достойна лучшего выбора.

– С меня хватит, я устала надеяться, что моя жизнь пойдет традиционным путем, – вздохнула она. – Это тебе все досталось легко, у меня так никогда не будет.

Я представила Джейн, живущую с нами, проживающую день за днем весь тот хаос, которым является родительство в реальной жизни. Возможно, она все еще будет хотеть детей. И даже больше того: поскольку материнство жизненно важно для продолжения нашего вида, она убедит себя, что сможет справиться намного лучше.

– Кое-что давалось легко, – признала я. – Остальное пришлось завоевывать с боем.

– Прости, не хотела, чтобы так прозвучало. Я просто выбита из колеи. Стивен без спросу показывал мои обнаженные фотографии всем здешним пускающим слюни кобелям. Майк мне только что рассказал.

Я постаралась не показать своего потрясения: не тем, что Стивен ее предал, а в первую очередь тем, что она доверилась ему.

– Если тебе станет легче, то могу с уверенностью сказать, что каждый работник этого магазина в какой-то момент видел мои сиськи. Я кормила грудью в каждом проходе. Кстати, если подумать, наверное, поэтому я тут всеобщая любимица.

Джейн посмотрела на мою грудь.

– Она сильно изменилась, когда ты перестала кормить?

– О да.

– Покажи!

– Покажи мне голые фотки.

Она повернула экран телефона, чтобы показать снимок, где она стоит на кровати в коленно-локтевой позиции, игриво оглядываясь из-за плеча и округлив губы в форме буквы «О». Порнографический характер фото поразил меня ярким несоответствием с женщиной, стоящей сейчас передо мной.

Я расстегнула халат и задрала майку. Выскочила уставшая грудь со сплющенными, будто вдавленными, сосками.

– На вот, полюбуйся.

Но Джейн невозмутимо заметила:

– Великолепно. Просто великолепно. Вот что я называю красивыми сиськами.

– Они обвисли! – заныла я, дернув грудь за сосок и приподняв ее, чтобы продемонстрировать прежнее нормальное положение.

– Думаешь, на смертном одре тебя будут волновать обвисшие из-за грудного вскармливания сиськи?

– Вообще-то… – начала я, собираясь просветить ее, что не само кормление грудью оттягивает прежде упругую грудь к полу, а гормональные изменения, связанные с беременностью и послеродовым периодом. Вот что на самом деле входит в полный комплект. Можно полностью отказаться от грудного вскармливания, и при этом сиськи все равно обвиснут и утратят форму. Вот что я хотела сказать, донести всю правду до другой женщины.

Но она перебила:

– Ты ведь никогда не изменяла мужу, нет?

Ее не волновало грудное вскармливание.

– Даже если бы захотела, у меня просто нет на это сил.

– Вот! Видишь? Я ищу именно такой стабильности.

Не то чтобы я многое успела рассказать Джейн о своем муже. Интересно, что заставило ее предположить стабильность? Впрочем, в глубине души я была горда собой: именно такого результата я добивалась многие годы.

– Так что постарайся ее не потерять, – продолжила она. – Мой отец был надежным мужчиной, но мать растоптала его.

– Он жил с вами?

– Ушел из семьи, когда я была маленькой. Точнее, мать его вытолкала. Вот в чем правда. Я ведь была там. Но мне она позже скормила совсем другую историю.

– Вы с ним сейчас общаетесь?

– Он умер.

А не врешь ли ты, подумала я. Уж очень странным тоном она это сказала. Мне пришлось напомнить себе, что, если я сама лгунья, это не значит, что все вокруг тоже врут.

– Что ж, самое главное в мужчинах – найти того,