Зарубежный детектив - Мэри Хиггинс Кларк

– Боюсь, что мне придется просить внука открыть эти ваши файлы, – сказал ему Фэрли на прощание.

Просмотр изображений авто на напряженной трассе был действительно похож на поиски иголки в стоге сена, но Лео подумал, что если эту иголку он поищет в двух разных стогах, то у него появится зацепка.

В четырех с половиной милях от дома, в Уэствуде, Дуайт Кук мерил шагами свою спальню.

Он вспомнил один давно забытый момент, когда отец кричал на него, наверное, классе в восьмом: «Прекрати маячить у меня перед глазами! Просто прекрати. Это ненормально! Мэгги, объясни своему сыну, как он таким образом может вывести людей из себя».

А его мать хватала отца за руку и шептала: «Прекрати визжать, Дэвид. Ты знаешь, что громкие звуки нервируют мальчика. А когда он нервничает, он ходит по комнате. И не смей называть его ненормальным».

В выпускных классах Дуайт приучил себя контролировать эту свою привычку и вместо хождения садился на руки. Он понял, что когда сидит на руках, сосредоточившись на тяжести своего тела на них, то это не нервирует людей так, как его мотание из угла в угол. Но сейчас Кук был в доме один, и ему некого было бояться. И он уже неоднократно пытался сесть на руки, но возбуждение не проходило.

На секунду Дуайт остановился перед своей кроватью, для того чтобы нажать на компьютере сначала кнопку «перемотка назад», а потом кнопку «воспроизведение».

Он просматривал материал с камер, когда на экране впервые появился этот мужчина. Он вошел в незакрытую дверь, с лицом, закрытым лыжной маской.

Двадцать три минуты. Именно столько времени отсутствовал Джерри, который вернулся в дом с пакетом из закусочной. Если бы он съел свой ланч на кухне, то человек в маске мог бы убраться из дома незамеченным.

Но Джерри не стал есть ланч на кухне. Он прошел прямо в кабинет, где мужчина в маске просматривал документы, которые Джерри оставил лежать на столе.

Дуайт продолжил свое хождение из угла в угол, с каждым наносимым ударом все крепче зажмуривая глаза. Оружием преступника была хрустальная пластина с гравировкой, которую Кук получил от Калифорнийского университета Лос-Анджелеса, когда передал им первые сто тысяч долларов в качестве добровольного пожертвования.

Кук досмотрел, как нападение закончилось и как нападавший в маске повернулся и выбежал из кабинета, прихватив с собой две коробки с документами.

Надо было что-то решать.

Если Дуайт не передаст свое видео полиции, то у людей, расследующих это нападение, не будет никаких улик. А если передаст, то ему придется признаться в том, что он следил за деятельностью съемочной группы. Это уничтожит его как профессионала, не говоря уже о возможности судебного преследования. Но еще важнее то, что он навсегда потеряет доступ к съемочной группе и к расследованию убийства. Это был элементарный анализ затрат и результатов. Простая статистика. Что имеет больший приоритет: запись этого нападения или продолжение наблюдения за домом в Бель-Эйр?

Дуайт еще раз включил обратную перемотку, а затем остановил запись на самом четком изображении преступника. Еще раз посмотрел на эмблему на левой стороне белой рубашки поло. Даже ему, с его способностью обращаться с компьютерами и выискивать информацию в Интернете, качество записи не позволяло рассмотреть эту надпись. Нападавший был сухощавым мускулистым человеком, по-видимому очень сильным, но идентифицировать его было невозможно.

Так что запись была бесполезна. А если он продолжит наблюдение за съемочной группой, то у него может появиться возможность узнать, кто же убил Сьюзан. Дуайт закрыл лэптоп и прекратил свое хождение. Решение принято. Теперь надо сделать так, чтобы все сработало.

Лори наконец приготовилась укладываться, но увидела свет, идущий из-под двери спальни отца. Она тихонько постучала в дверь и открыла ее.

Лео лежал под одеялом, читая «Спортс иллюстрейтед».

– Прости, я увидела свет.

– Ты держишься, детка? – спросил он, опустив журнал и сделав ей знак войти.

Если она еще сомневалась, что за этот день постарела лет на десять, то вопрос отца подтвердил это. Она легла поперек кровати у него в ногах, положив голову на его закрытые одеялом ноги. Удобнее места невозможно было себе представить.

– Раньше я ненавидела, когда ты так меня называл. А потом, в какой-то момент, это превратилось в настоящую музыку для ушей.

– Иногда папочка знает, что делает.

– Но не всегда. Помнишь, как ты пытался свести меня с Пити Вантермоном?

– Не уверен, что соглашусь с терминологией, но соглашусь с тем, что мои попытки выступить в роли свахи оказались обречены на неудачу, как любит говорить Тимми.

– Пити был настоящий отстой, – продолжила Лори со смехом. – Ты убедил меня пойти с ним на тот дурацкий карнавал на Лонг-Айленде, а он до поросячьего визга испугался в зеркальном лабиринте и сбежал. И мне пришлось еще двадцать минут мучиться в поисках выхода.

– Ты влетела в комнату с криком, что навсегда прекратишь разговаривать со мною, если я еще раз попытаюсь выступить в роли Купидона, – хмыкнул Лео, вспоминая. – А потом, перед сном, мне пришлось еще выслушать лекцию твоей мамочки.

– Хотя намерения у тебя были хорошими.

– Если я правильно помню, то Пити должен был отвлечь тебя от Скотта Как-его-там-звали.

– Мистера будущего президента. Кандидата в конгрессмены. Уже в школе он всегда ходил с кейсом.

– Мне он не нравился. Он был какой-то… скользкий.

– Я тебе, по-моему, не рассказывала, но он стал юристом, и его поймали на незаконном использовании средств его клиентов.

– Вот видишь, – Лео завозился под одеялом, – папочка знает, что делает.

– Я иногда думаю, что этого никто не знает. Вспомни, как я встретилась с Грегом.

Слово «встретилась» было некоторым преувеличением, потому что в тот момент Лори была без сознания. Ее сбило такси на Парк-авеню, а Грег дежурил в приемном отделении больницы. В то время родители Лори – и, по-видимому, она сама – были благодарны ему за успешное лечение, а через три месяца они уже были помолвлены. А потом, через год, умерла мать Лори, и без Грега уже нельзя было обойтись.

Отец сел в кровати и погладил Лори по голове.

– Такие воспоминания приходят тебе в голову только тогда, когда тебя что-то беспокоит. Я знаю, что ты волнуешься за Джерри. Но с ним все будет в порядке.

Лори глубоко вздохнула. Она уже не могла больше плакать.

– А еще мне сейчас позвонил Бретт. Клянусь, этот человек – вампир. По-моему, он