Деловая поездка - Джесси Гарсиа

ответила «нет». И еще добавила: мол, ты готова задницу лизать этим мажорам, лишь бы они тебя приняли. Я ответила: а ты, значит, только болтаешь о том, что не хочешь жить как сейчас? Хотя бы попробуй что-то изменить! «Да пошла ты!» – рявкнула она и зашагала прочь. Я пыталась придумать какой-нибудь уничижительный ответ, но выдавила из себя только: «Сама пошла!» Она показала мне через плечо средний палец и скрылась за углом. Эта ссора разозлила меня и обидела, но и ожесточила. Не хочет? Ладно, пойду одна!

Весь следующий день я провела за работой над костюмом кошечки, которым надеялась покорить кого-нибудь из «Веселых ребят». Мама, брат и сестра помогать не собирались, да и водительских прав у меня, в отличие от многих сверстников, еще не было. Мама жаловалась, что получать их слишком дорого, и все откладывала. Так что я поехала в магазин на велосипеде и запаслась всем необходимым. Дешевой черной тушью из «Уолгрина» нарисовала на щеках длинные и тонкие линии – кошачьи усы. Из пары трубочных ершиков и двух лоскутов материи соорудила торчащие ушки, закрепила их на головном обруче. Надела белую кофту и белые перчатки, когда-то принадлежавшие бабушке, – все, что у меня от нее осталось.

Мне пришлось сесть на автобус, а оставшуюся часть пути до дома Дрейка пройти пешком. И первым человеком, которого я увидела, едва вошла, была Эллисон. Тоже в кошачьем костюме – но совсем, совсем не похожем на мой! На ней был угольно-черный комбинезон в облипку, сверкающий стразами. Сзади длинный толстый хвост; Эллисон держала его в руке и постоянно им помахивала. Волосы просто сияли; кошачьи усы выглядели совсем как настоящие. На голове плотно сидел черный обруч, тоже усеянный стразами, и над ним вздымались безупречными розовыми треугольниками кошачьи уши. Кто-то шепнул, что за этот костюм родители Эллисон выложили целое состояние в самом дорогом из городских карнавальных магазинов.

Когда все как следует выпили и покурили, кто-то предложил поиграть в «привидений на кладбище» – игру, известную нам с младших классов. Вспомним старые времена, сказал он. Эта мысль всем пришлась по душе; компания пьяных и обкуренных подростков вывалилась на обширный задний двор Дрейка. По обеим сторонам двора росли деревья, за оградой блестел пруд.

Все со смехом гонялись друг за другом. Я тоже веселилась от души и даже заметила, что один парень из «Веселых ребят» посматривает на меня с интересом, но тут мимо прошла Эллисон.

– Ну и костюмчик у тебя, Жасмин! – процедила она со смешком. – На помойке, что ли, нашла?

Ярость полыхнула во мне – обжигающая ярость, смешанная с унижением.

Мы с Эллисон никогда не дружили. Скорее уж, друг дружку недолюбливали. Со второго класса она смотрела на меня свысока, по той единственной причине, что она из Мэпл-Хиллз, а я наоборот.

И теперь, показательно меня унизив, немедленно переключила общее внимание на себя.

– Смотрите, я Элли-кэт[14]! – громко объявила она.

В ответ раздались восторженные крики: кто вопил, кто хлопал, кто мяукал.

Раздосадованная донельзя, я спряталась от позора за деревом и следила за Эллисон оттуда. Видела, как она играет своим длинным и толстым хвостом, слышала ее смех – как он меня бесил! Видела, как парни из штанов выпрыгивают, только бы найти ее в темноте.

А потом она вдруг побежала прятаться за соседним со мной деревом, а Дрейк – за ней. Меня они не заметили.

Он догнал ее и стал щекотать; она хихикала, как сумасшедшая. Потом Дрейк притиснул ее к стволу, и они стали целоваться. Тяжело дыша, «с языками», с мерзким хлюпаньем и чмоканьем. Я, скорчившись за соседним деревом, следила, как Дрейк жадно ее лапает.

– Не надо, Дрейк, я еще ни разу…

– Да ладно тебе, Элли! Пусть сегодня и будет первый раз!

Я и моргнуть не успела, как он уже срывал с нее кошачий комбинезон – и Эллисон, к моему удивлению, не возражала. Дрейк отбросил комбинезон в сторону, и тот приземлился на груду сухих листьев, совсем рядом со мной. Я отползла еще дальше в тень.

Он сбросил свой вампирский плащ и теперь стягивал штаны. Они снова стали целоваться; усы на лице у Эллисон размазались, обруч с ушами съехал на сторону. Дрейк повалил ее на землю и раздвинул ей ноги.

– Пожалуйста, Дрейк, осторожнее… – попросила она.

Дрейк не ответил. Он навалился на нее и дергал задом, а Эллисон тихо хныкала, словно от боли. По-моему, он вовсе не был с ней осторожен; впрочем, сама я тоже была девственницей – и впервые в жизни видела взаправдашний секс.

Прочие со смехом гонялись друг за другом по открытому двору; того, что происходило в тени, за деревьями, никто не видел. Дрейк дернулся в последний раз, застонал сквозь зубы – и в этот самый миг тот парень, что на меня поглядывал, позвал с разукрашенного заднего крыльца:

– Дрейк! Эй, дружище, куда пропал? Мы идем в дом, будем делать желе-шоты[15]!

Дрейк вскочил, подтянул трусы и штаны, подхватил свой плащ и умчался, не сказав ни слова. Эллисон лежала в темноте голая, тяжело дыша, а рядом на куче листьев валялся скомканный кошачий костюм.

Двор опустел; все ушли внутрь. Эллисон полежала еще с минуту, успокаивая дыхание, а потом повернула голову в сторону своего комбинезона. И тут увидела за деревьями меня. Должно быть, луна подсветила мою белую кофту и перчатки.

– Жасмин! Это ты? Ты что, подглядывала за нами? – Она села и попыталась прикрыться одной рукой, другой торопливо шаря по земле в поисках комбинезона.

Я замотала головой.

– Еще как подглядывала! Да ты просто чокнутая! Я всем расскажу, что ты здесь сидела и смотрела на нас! – Помолчав немного, она добавила: – Вообще-то мы все время этим занимаемся.

Это я не могла пропустить мимо ушей.

– А ему ты сказала, что еще ни разу…

– Врешь, сучка! Я такого не говорила!

Вот тут мне и сорвало крышу. Да, признаю. Слишком много всего навалилось. Я поругалась с Рейвен – и думала, что это навсегда; мне пришлось делать костюм своими руками, а Эллисон его купили за бешеные деньги родители; я сюда приехала на автобусе, а она, скорее всего, на «Порше»; и даже теперь она не перестает меня унижать – все это вывело меня из себя. Она протянула руку к костюму, но я схватила его первой. Не знаю, что хотела с ним сделать. Кажется, просто убежать – и пусть Эллисон посидит голышом в кустах, а потом, сгорая от стыда, как-нибудь украдкой пробирается в дом и ищет, во что одеться! Пусть будет опозорена