Шпилька. Дело Апреля - Гала Артанже

как по нотам, вот Лобанов за неё и зацепился… В принципе все и без вас понимали – травма была получена в результате падения, но не смогли установить место происшествия… ну, а то, что это случилось не на парковке, было ясно изначально – инсценировка. Всем хотелось поскорее закрыть дело, обойтись без висяка… а тут вы со своими двумя детально описанными версиями. Всё и срослось!

Софья отхлебнула чай и посмотрела на Александра поверх очков.

– И что ты думаешь обо мне, Саша? – В её голосе прозвучала лёгкая тревога.

Александр замер, словно его застали врасплох. Затем, как тигр в клетке, начал мерить шагами кабинет.

– Что я думаю? Вы Мастер, Софья Васильевна, а я ваш подмастерье. – Александр остановился и посмотрел на свою бывшую учительницу с искренним восхищением. – Да, соблюдение договора с клиентом и отстаивание его интересов – обязанность детектива, но… если дело вдруг повернётся так, что клиент совершил тяжкое преступление, то мы должны сообщить в органы. Но в том случае на парковке не было же ничего особо тяжкого, ведь правда?

– Ты не ответил, Саша. Конкретно про меня в той ситуации. Про мастера и подмастерье, генерала и адъютанта я слышала и раньше. Сейчас я спросила, что ты думаешь обо мне, когда тебе раскрылся источник всех этих благ. – Софья выжидающе смотрела на Александра.

– Вы не проходили свидетелем по делу, то есть не давали заведомо ложных показаний. И на служебном посту вы не были, не являлись должностным лицом, а значит и взяткой ваше вознаграждение не назовёшь. Вас отблагодарили. Никого вы не грабили. Но… надеюсь, в дальнейшем со всех благодарностей от клиентов мы будем добросовестно выплачивать налоги в казну государства. И тогда можно спать со спокойной совестью. – Александр подошёл к Софье и робко приобнял её. – Вы мне как мать, Софья Васильевна…

Улыбнувшись, Софья похлопала Александра по спине.

– Ну вот и хорошо, Саша. Хотя… я не беленькая – пушистенькая, и в той ситуации был и шантаж с моей стороны, и утаивание известных фактов от следствия. Женщина – слабая натура, Саша… не устояла я… соблазнилась роскошью и лёгкой добычей. Но главное… мне хотелось самой наказать участников тех событий, поступивших так мерзко с пострадавшей девушкой. Мерзко! Но, знаешь, они нашли бы возможность обойти закон и откупиться, если полиция вышла бы на верный след… А так их откупные пошли хотя бы частично на благо дела… Вот теперь ты знаешь всё.

– И ежемесячные отчисления в детский дом из того же источника?

– Саша, это капля в море. Скромная благотворительность нашего агенства… детишкам на конфеты к чаю. Видишь же, Анна до сих пор ими налопаться всласть не может, навёрстывает упущенное в детстве.

Софья вздохнула и задумалась.

– А сейчас за работу, коллега. У нас впереди много интересного. Давай‑ка снова поднимем данные по Емельяновой Светлане Алексеевне. Ты же помнишь, она в Москве на юриста училась. Теперь пробей её родителей Сухоруковых. Понятно, в случае отсутствия данных отца в свидетельстве о рождении, отчество могло быть и от фонаря… Но на мать‑то можно выйти. Светлану пока расспрашивать не будем. Там какая‑то тайна…

…Вечером, вернувшись в Энск, Софья кинула взгляд на «Волжские просторы», возвышавшиеся над городом неприступной крепостью.

«Тайны, интриги, угрозы… И всё это с видом на Волгу, – подумала она, потирая ладони. – Похоже, нам предстоит разворошить не только семейный шкаф, но и целый осиный улей. И кто знает, какие шпильки из него вылетят на этот раз…»

Она поднялась в свою квартиру. Усталость сменилась азартом – впереди ждало новое расследование. В конце концов, жизнь без загадок, как детектив без убийства. А Софья Васильевна Волкова любила загадки. Особенно те, которые скрывали тёмные тайны прошлого.

Визит с подвохом

Утро в Энске выдалось на редкость солнечным. После ночного дождя лучи, пробиваясь сквозь дымку над Волгой, золотили купола собора и отражались в окнах пентхаусов элитного комплекса, словно природа решила устроить парад блёсток специально для местной элиты.

Софья Васильевна перед зеркалом, как актриса перед премьерой, тщательно готовилась к встрече с художником Арсеньевым. Накануне она созвонилась с ним, разыграв партию восхищённой искусством дамы, желающей приобрести небольшую картину с волжским пейзажем.

– Вся жизнь – театр, а люди в нём – актёры… – пробормотала она, подкрашивая губы помадой цвета спелой вишни. – Главное, не переиграть и не выдать себя раньше времени. Станиславский бы мне поверил.

Наряд Cофья Васильевна выбрала с расчётом произвести впечатление женщины со вкусом, но без претензий на роскошь: элегантное платье оттенка топлёного молока, лёгкое пальто и туфли на невысоком каблуке. В сумочке, кроме обычного женского арсенала, притаилась миниатюрная видеокамера – верная подруга любого уважающего себя детектива. С таким набором Софья чувствовала себя агентом 007 в юбке, только вместо мартини она предпочитала красное вино.

Когда Софья нажала кнопку на домофоне, сердце забилось чаще, будто она не детектив, а старшеклассница на первом свидании.

«Что это со мной? Соберись, тряпка!» – мысленно одёрнула она себя и поправила непослушную прядь волос, упавшую на глаза.

Дверь открылась, и перед Софьей предстал седовласый художник в золотистой атласной рубашке и коричневых вельветовых брюках. Одежда, на этот раз опрятная, выглядела, как будто спустилась с банера рекламы итальянской моды. Взгляд художника сквозил той особой меланхолией, так привлекающей женщин определённого возраста и опыта.

«Боже мой, какой же он! Настоящий Микеле Плачидо волжского разлива! Представляю, как он кружил головы женщинам лет так …надцать назад», – пронеслось в голове Софьи, пока губы по‑актёрски растягивались в очаровательную улыбку.

– Софья Васильевна! Рад снова видеть вас в моей скромной обители! – произнёс Арсеньев с изящным поклоном, словно встречал он не потенциальную покупательницу, а по меньшей мере герцогиню. – Даже и не надеялся, что судьба опять подарит мне удовольствие лицезреть вас в этих стенах.

– И мне приятно видеть вас, Василий Иванович! – Софья одарила художника очередной улыбкой, способной, как она думала, растопить льды Антарктиды. – А заодно полюбоваться вашими работами. Они снились мне после нашей первой встречи, представляете?

Лицо художника просияло от удовольствия. Жестом радушного хозяина Арсеньев пригласил Софью в квартиру. Они вошли в просторную гостиную.

– Здесь действительно есть на что посмотреть, – искренне восхитилась Софья, скользя взглядом по картинам на стенах.

Пейзажи на полотнах сменяли друг друга, перетекая из зимней стужи в летний зной; а на натюрмортах яблоки и груши соревновались с виноградом, будто только что сорванным с лозы; с портретов смотрели люди, незнакомые Софье, но выписанные настолько выразительно, что казалось, они хотели заговорить с ней. В