Лучше один раз увидеть - Джон Диксон Карр

не захватил с собой сегодня кое-какие вещи, иначе бы он показал мне интересный эксперимент, который, по его мнению, убедил бы меня окончательно. Это снова вызвало мои подозрения, и я спросил, почему бы ему не продемонстрировать эксперимент сейчас. Он ответил, что нуждается в паре реквизитов.

Тогда дядя Фэйна — приятный старичок — предложил нам всем встретиться за ужином на следующий день, чтобы доктор Рич смог продемонстрировать свой эксперимент. Фэйн, эта язва, не был доволен таким предложением. Но я так понимаю, что дядюшка Хьюберт — богатый родственник, с которым Фэйн хочет сохранять хорошие отношения, так что он смог выдавить из себя приглашение. И вот сегодня вечером я снова ужинаю там.

Шарплесс снова сделал паузу, на этот раз с заметным беспокойством.

— Что за эксперимент, Фрэнк?

— Я не знаю, — признал Шарплесс. Его голос понизился от волнения. — Смотри, Фил. Ты бы назвал меня ... как там его? Как эти типы зовутся? Провидцем?

Кортни открыто засмеялся.

— Хорошо. Смейся. Скоро и тебя настигнет рука судьбы. Но я тебе говорю, — Шарплесс медленно опустил кулак на стол, — я тебе говорю, в этом доме происходит что-то интересное. Тайна, покрытая мраком.

Кортни был прямолинеен.

— Ты имеешь в виду, что муж подозревает о твоих намерениях?

Шарплесс заколебался, так что Кортни спросил снова.

— Как далеко у вас всё зашло?

— Ещё ничто никуда не зашло. Успокойся, у меня даже нет причин считать, что ей до меня есть хоть какое-то дело! — Шарплесс задумался. — И тем не менее, я в этом уверен. Это было на прошлой неделе. На том чёртовом концерте на Променаде. Там играли "До дна очами пей меня"... если засмеёшься, я тебя убью!

Кортни не выказывал никакого намерения засмеяться. Пристально осмотрев собеседника с вызывающим смущением, Шарплесс уставился в содержимое своего бокала и пробормотал.

— Она не любит свинью Фэйна. В этом я уверен. Не то, чтобы они это как-то плохо скрывали! Доктор Рич может быть известнейшим психологом, но он не в состоянии разглядеть психологию под собственным носом. Прошлой ночью я проехал часть пути домой с ним на автобусе. И он всё время говорил, какие эти Фэйны идеальная пара, и как приятно видеть такое в наш век расставаний, пока я сам с ним не расстался.

— Гм.

— Но когда я говорю, что у них происходит что-то странное, я не это имею в виду. Я имею в виду нечто другое, непонятное. И я не так уже жду сегодняшнего вечера. Вот если бы ты пошёл со мной.

— Я бы рад. Но у меня в девять часов назначена встреча с сэром Генри Мерривейлом.

Шарплесс пожал плечами.

— Ну? — сказал он. — Теперь ты всё слышал. Что посоветуешь?

— Мой совет таков: будь осторожен.

— Это, конечно, замечательно: сидеть здесь и советовать такое, Фил. Но я не могу быть осторожным.

— Хорошо, чего ты хочешь? Развода?

— Развод, даже если бы Фэйн согласился, — сказал Шарплесс, — означал бы прощание с командно-штабным колледжем. Но я уже начинаю думать...

— Ты начинаешь думать: ну и плевать на колледж. К чёрту колледж. Ты всё равно туда не очень-то хотел. Всё так?

— Нет, не совсем так. Хотя, что-то похожее. И, в любом случае, хватит здесь сидеть, пыхтя трубкой, и строить из себя мудреца. Это серьёзно. Мне нужен совет, а не сарказм. Ты можешь собраться и посоветовать что-то дельное?

Кортни передёрнуло. Хотя он был всего на шесть лет старше двадцатисемилетнего Шарплесса, но чувствовал себя гораздо старше, однако в то же время менее опытным.

— Послушай, Фрэнк. Я не могу решать за тебя твои проблемы, как не сможет никто. Только ты сам должен найти выход из положения.

— О господи!

— Это правда. Если ты любишь эту девушку, а она тебя, и ты видишь решение, не приводящее к большому скандалу, я бы сказал: дерзай! Пускай и девушка, и колледж будут твоими. Только ради бога, убедись, что ты знаешь, что делаешь.

Шарплесс не ответил.

Его плечи ссутулились, а взгляд устремился через окно на улицу. Его глаза, обычно серые, были сейчас почти чёрными; брови над ними сошлись вместе.

— Ну тогда всё, — он отвернулся от окна, как человек, принявший решение, и заговорил другим голосом. — Отец с радостью повидался бы с тобой. Хочешь прогуляться со мной домой пообедать?

— С удовольствием. Но если...

— Нет. Давай забудем об этом. — Шарплесс опустошил свой бокал и поднялся. — Но как бы я хотел, чтобы сегодня вечером всё разрешилось. Господи, как бы я этого хотел!

Может, это было предчувствие, но это точно было пророчество. К этому времени незаметно для других замысел завершился. Стрела была установлена, тетива — натянута, лук — полностью согнут. Оставалось только ждать выстрела и попадания стрелы в цель.

Глава 3

— Если все готовы, — предложил доктор Рич, — не начать ли наш эксперимент?

Было почти девять часов. Большая просторная задняя гостиная освещалась только стоявшим за диваном небольшим торшером оттенка белого пергамента.

Артур Фэйн всегда относился педантично к церемонии подбора одежды к ужину. Но в этот вечер, будто уступив жаре, он опустился до того, чтобы надеть мягкую рубашку под обеденный пиджак. Так же поступили и все остальные мужчины, за исключением Фрэнка Шарплесса, чья чёрно-красная форменная куртка идеально сочеталась с обычной жёсткой рубашкой и чёрным галстуком-бабочкой. Вики Фэйн оделась в тёмно-фиолетовое платье с пышной юбкой и рукавами. Энн Браунинг была в белом. Всё это выглядело очень живо, даже в тени, на фоне стены кремового цвета.

Окна в дальнем конце комнаты были распахнуты. Но шторы — практически закрыты, так что только последние лучи дневного света проникали в комнату, когда доктор Рич занял позицию спиной к камину из красного кирпича.

Доктор Рич был невысоким, коренастым, приятным на вид человеком в неопрятном обеденном пиджаке. Его руки были засунуты в карманы. Он был лысым, за исключением неожиданной пряди волос, чёрных с седой полосой, начинавшейся где-то внизу черепа и завивавшейся вокруг воротника — единственный слегка театральный штрих в портрете плотной, заурядной персоны. Его круглое лицо слегка покраснело от жары или от бренди, которое он выпил после ужина. Он улыбался.

— И как только мы начнём, — продолжил он мягким низким голосом, — я думаю, капитан Шарплесс поймёт, почему