Искатель, 2007 №2 - Анатолий Галкин

Ольга сдалась на третий день. Она отправила всю группу на самостоятельную прогулку по Парижу. Сделала она это за обедом в гостиничном ресторане. И он, сидевший за отдельным столиком, должен был слышать, что туристы могут из города звонить ей в номер, где она весь вечер будет готовиться к завтрашней поездке в Версаль.

Сначала она боялась, что он придет. Потом хотела, чтоб он пришел. А через час испугалась, что он не придет… Но он пришел. С огромным букетом парижских гвоздик, с бутылкой «Мадам Клико» и с коробочкой дорогущих конфет.

Ольга была готова к стремительному развитию сюжета, но улыбчивый ювелир по имени Арсений оказался скромнягой. Больше часа они потягивали шампанское, болтали о всяких пустяках, соревновались в комплиментах друг другу. И за все это время он не только не покусился на ее женскую честь, но не сделал даже попытки робкого поцелуя.

В какой-то момент ей стало страшно, что она не интересует его как женщина. От этой дикой мысли в голове начался сумбур, и от обиды она заплакала.

Только после этого Арсений приблизился к ней, приласкал, растер ладонью ее слезы, поднял и понес к кровати…

Сегодня у него был с собой нож, а это не самая удачная штука. Опыта в этих делах у него нет. Да и рука может дрогнуть. С первого удара не получится проблему решить. А это лишняя кровь, возможные улики, да и вообще как-то неприятно, грязно… Надо непременно добыть пистолет. И еще надо организовать алиби. Об их связи никто не знает, но если шустрый сыщик выйдет на него, то алиби не помешает…

В одном из проходных дворов их чуть не сбила молодая женщина, которая стремительно выскочила из служебного входа маленького театра.

— Милый, ты посмотри на нее. Растрепанная лахудра, а шампанским за версту разит.

— Так она из театрального подъезда выбежала. Там сплошь одна богема. А у них так принято.

Он успел обратить внимание, что ошампаненная девушка взволнована, но не пьяна. И что она совсем не лахудра, а лохматая милая простушка, очень похожая на его спутницу… А еще он понял, что место для акции надо найти на задворках, где нет подъездов, из которых выбегают лишние свидетели… А время должно быть ночное. Не семь вечера, а десять, когда стемнеет.

— Ты о чем сейчас думаешь, милый?

— О тебе.

— Посмотри, какая романтичная лавочка там за кустами.

Они сели и, закрытые от чужих глаз, долго целовались. Он подумал, что это самое удобное место для акции. За деревьями их не видно из окон соседних домов. И рядом ни одного подъезда, откуда может выскочить кто угодно.

— Я понял, дорогая, как надо целоваться.

— Как?

— Как в первый и последний раз.

— Ну, как в первый у тебя уже не получится. Попробуй как в последний раз. Как перед смертью.

— Попробую. Но не сегодня…

Комплексы есть у всех. Они очень разные. Бывают маленькие и смешные. Бывают грозные и злые. И почти никто не оценивает свои заскоки, не сознается в них.

У господина Чуркина все началось много лет назад, когда молоденький Вася был направлен в стройбат служить Родине. Он выглядел настолько болезненным и хрупким, что местные деды опасались брать его в оборот. Сначала жалели, потом посмеивались, потом шутили и, наконец, дошутились. Трое дедов заволокли его на склад и под непрерывный смех совершили с ним то, что часто случается в лагерях или тюремных камерах. Но там все происходит по понятиям: опускают только тех, кто крупно провинился перед народом. А тут просто для куража, для удовольствия от своего всевластия.

Это случилось с ним всего один раз, и он даже не заметил, как сломался. Наоборот, ему показалось, что с того момента он стал более сильным, более мужественным. Он страстно ждал того времени, когда сам станет дедом. В первый же день он соберет кодлу, и они затащат на склад самого слабенького салагу. А на следующий день другого. Потом еще, еще, еще…

Так бы оно и было, но зловредным мечтаниям рядового Чуркина не суждено было сбыться. Не сложилось у Васи! К концу первого года службы его комиссовали по болезни. И он вернулся в Москву со сдвигом по фазе, с комплексом дедовщины. Ему все время хотелось найти кого-нибудь слабее себя и унизить, поиздеваться. И сделать это побольнее, пусть даже не тем способом, как с ним тогда, на складе…

Поиск объектов для травли стал для Василия не развлечением, а потребностью. Без этого он становился раздражительным и смурным, как алкоголик без очередного стакана.

После сорока лет Вася стал оперяться и постепенно превратился в господина Чуркина. Бизнес он выбрал прибыльный, хотя и не очень в нем разбирался. Василий Иванович начал торговать ювелиркой. Сначала держал лавочку, потом магазинчик, а теперь стал хозяином сети бутиков в центре Москвы.

Но больше всего Чуркина радовало то, что у него появилось более сотни подчиненных, а значит, зависимых от него людей, каждый из которых периодически получал от грозного шефа свою порцию страха и нервотрепки… Бывали еще и временные подчиненные, как этот риелтор Аркадий. Сладкий красавчик. Ему бы цветочную фамилию, а он — Зверев. Ему бы мышей ловить, а он опять с арбатской квартирой затягивает.

Аркадий стоял перед хозяином кабинета с понурой головой. Вся сцена напоминала картину, где царь Петр допрашивает своего провинившегося сына, царевича Алексея.

— Молчишь, Аркадий? Нечего сказать? Это уже хорошо. Значит, понимаешь, что виноват. Значит, понимаешь, что после одного моего слова ты не только денег не получишь, но вообще вылетишь из своей уютной конторы. С волчьим билетом вылетишь! Уж я постараюсь… Ты когда должен отселение завершить?

— Через неделю. Одного я уже отселил. Остальные посмотрели предложенные квартиры и согласны выехать.

— Все?

— Почти все. Только одна артистка носом крутит.

— Квартира не подходит? Маленькая? Или далеко предложил?

— Да она дура и вообще не хочет никуда ехать! Вернее, согласна, но чтоб здесь, на Арбате, и чтоб тот же вид из окна был. А где я такой вариант срочно найду?

— Странно… А что там у нее за окном?

— Да ерунда, Василий Иванович. Там двухэтажка неприметная. Эта артистка говорит, что в том домике Пушкин первый раз свою жену… использовал. Брачная ночь у них была.

— Ну и что? Мало ли кто кого и где… Но ты меня заинтриговал. Мне теперь только эта квартира нужна. Буду гостям из окна тот домик показывать. Пусть обзавидуются… Значит, так, Аркаша. Убивать тебя за задержку я