Свинцовые ливни. Том 1 - Мила Бачурова

стоящего на столе контейнера. Она самостоятельно синтезировала в нём витамины и минеральные вещества — модное, в последнее время весьма популярное среди молодых женщин, занятие.

Виктор мотнул головой:

— В другой раз, спасибо. — Обречённо взмахнул ладонью, оживляя тубус.

Волнообразно изогнутая тонкая, гибкая панель ПК, горизонтальная часть которой сейчас представляла собой клавиатуру, а вертикальная — монитор, при необходимости мгновенно сворачивалась в трубку и убиралась в тубус. Отсюда и пошло прижившееся в народе название. Страница «Бульдога», журнала, в котором работал покойный Бероев, уже была открыта.

Новость дня, разумеется — трагическая гибель сотрудника. Соболезнования, рыдающие смайлики. Талантливый, честный, отважный. Не боящийся говорить правду в глаза зажравшимся обитателям цветных округов. Если верить комментариям, покойный был едва ли не ангелом во плоти.

Хм-м, а если не верить? Если почитать не только эти излияния — большинство из которых, кстати, написаны слишком гладко для того, чтобы быть подлинными, — но и те, что редакция журнала предпочла никому не показывать?

Виктор запустил приложение — из тех, что в свободном доступе не водятся. И спустя минуту портрет покойного Бероева поменялся так резко, что ещё через пять минут рука сама нырнула в ящик стола, нащупывая отиум — разрешённый к продаже лёгкий транквилизатор.

Сальма, глядя на коллегу, неодобрительно покачала головой. Виктор предпочёл это не заметить, и без Сальмы знает о своих слабостях. Он просматривал комментарии.

«Так ему и надо, мудаку! Небось, опять раскопал какое-то дерьмо, да ещё переврал так, что родная мать не узнает!»

«Стервятник брал интервью у моей подруги, она работала горничной в Йеллоу. Опоил какой-то дрянью, клялся, что без её согласия слова в сети не появится! А сам и видео вывалил, и наплёл такого, что девчонка потом год не могла найти работу...»

«Гори огнём Проклятых, двуличная тварь! Ненавижу тебя! Ненавижу!»

«А свинцовые ливни? Что за ливни? Слыхал про них кто?»

«Первый раз слышу, но видно, что ребята серьёзные».

«Да еще бы не серьёзные, такую мясорубку устроить! Как будто Тяжёлые времена вернулись...»

«Много ты знаешь о Тяжёлых временах. Тебе сколько лет, мальчик?»

«Мне 67. И я женщина, между прочим! Протри глаза!»

«Знакомый говорит, слыхал про этих ливней. Не в первый раз уже такое, но до сих пор властям удавалось всё скрывать».

«А кто они? Сколько их?»

«Вот я тебе прямо тут и сказал, ага...»

— Свинцовые ливни, — задумчиво проговорил Виктор.

Поисковик в правом верхнем углу вопросительно мигнул. Виктор «угукнул», подтверждая поиск. Через полчаса убедился, что ничего, кроме того самого ролика с едущим на камеру колесом, облетевшего сеть в мгновение ока, раздобыть не удастся. Знакомый, который что-то такое «слыхал» — скорее всего, плод фантазии комментатора.

«... передай тем, кто тебя нанял. Свинцовые ливни. Война началась».

Виктор успел выучить эти несколько слов наизусть. Голос в ролике был искажён по-простому, без выдумки: заменён на стандартный из бесплатного пакета для создания презентаций. Колесо мотоцикла — всё, что на экране было видно отчётливо. Задний фон размыт до состояния, не подлежащего восстановлению. Снимок колеса, разумеется, ещё утром прогнали через все возможные базы. Для того, чтобы обнаружить несколько десятков моделей мотоциклов, на которые можно было бы поставить подобное.

Пусто. Куда ни кинь — пусто...

Но больше всего Виктора бесила уверенность — заниматься этим делом, которое против воли отчего-то интересовало всё больше, всерьёз ему не позволят.

Если бы не отиум, Виктор ударил бы кулаком по столу. Раньше нередко так делал. С отиумом перестал. Хороший препарат, спасибо штатному психологу департамента... Виктор тихо, чтобы не услышала Сальма, прошипел сквозь зубы ругательство. И решительно взмахнул ладонью, выключая тубус.

Поднялся.

— На полигон? — не отрывая глаз от монитора, спросила Сальма.

— Угу.

— Удачи.

— Спасибо.

В кабинете, рассчитанном на шестерых, сейчас находились только они двое. Остальные в разъездах — обычное дело для рядового участка Эс-Ди.

Виктор подошёл к личному отсеку у дальней стены кабинета, где положено было хранить уличную одежду. Вешать куртки и накидки на спинки кресел запрещено Инструкцией, это был один из первых пунктов, которым обучали новичков. Виктор пришёл сюда два года назад, после Академии, восторженным зелёным стажером. С тех пор много воды утекло...

Он приложил к дверце служебный браслет — отсеки, согласно той же Инструкции, полагалось запирать, — снял с вешалки лёгкую куртку. Необходимости её надевать не было, последние дни лета выдались тёплыми. Но куртка маскировала табельный шокер под мышкой, а в карманы можно было распихать массу полезных предметов. Рюкзаки и сумки Виктор не любил — как не любил ничего, что сковывало движения.

Он накинул куртку. Бросил Сальме:

— Пока, — и вышел за дверь.

Оседлал припаркованный у здания участка служебный скутер, в народе эти машинки называли «пылесосами». Максимум устойчивости, минимум маневренности, разрешённая скорость в пределах округа — сорок километров в час. Как, впрочем, у любого вида транспорта, не имеющего специального разрешения. Транспорт, у которого было такое разрешение, в их участке полагался только детектив-инспектору Штольцу. За два года работы Виктор ни разу не видел, чтобы шеф этим правом воспользовался.

Виктор надел шлем, приложил браслет к окошку стартера. По приборной панели побежала приветственная надпись, а сразу за ней другая: «Вы забыли о защите ног».

— Да