Оружие - Джеффри Дивер

Ахим был выходцем с Ближнего Востока, хотя родился в Америке и имел гражданство США. Как и Петерсон, он уволился из армии. Теперь он был профессиональным консультантом по безопасности — эвфемизм для солдата-наемника.

Он был здесь с двумя помощниками, оба из Африки. Один белый, другой черный.

Петерсон использовал Ахима в полудюжине случаев, как и другие правительства. Он отвечал за допрос чеченского террориста, чтобы узнать, где его коллеги спрятали автобус с московскими школьниками в прошлом году.

Ему потребовалось два часа, чтобы узнать точное местонахождение автобуса, количество охраняющих его солдат, их оружие и коды доступа.

Никто не знал, как именно он это сделал. Никто не хотел знать.

Петерсон не был доволен тем, что ему пришлось прибегнуть к вызову Ахима, и привлечения его для допроса. Но ситуация складывается так, что пора было рисковать. Промедление — это вред для всех сторон. Действительно, он понял, что ситуация с Беннаби поднимает хрестоматийный моральный вопрос о применении пыток: вы знаете, что должно произойти ужасное событие, и у вас есть заключенный, который знает, как его предотвратить. Пытать или нет? Как далеко можно зайти для защиты интересов нации?

Были и те, кто говорил, что нет, это не допустимо. Что человек тем и отличается от животных — что имеет представление о морали и гуманизме. Но один вопрос порождает другой. Что лучше быть морально выше и страдать от последствий допущения этого события? Опустившись до методов противника, говорят эти люди, мы автоматически проиграем войну, даже если в военном отношении одержим верх. Есть над чем подумать на досуге. Вот только времени как раз и не было.

Другие говорили, что это наши враги изменили правила; если они пытают и убивают невинных во имя своих целей, мы должны бороться с ними на их же собственных условиях.

Сегодня Петерсон сделал свой выбор. Он молился, чтобы он был правильным.

Ахим смотрел на видеозапись Беннаби в камере: он сидел сгорбившись на стуле, его голова склонилась набок. Дознаватель сморщил нос и сказал:

— Максимум три часа. И вы узнаете все что хотите.

Он поднялся и вышел из кабинета, жестом поманив за собой своих товарищей-наемников.

Полковник посмотрел им в след, и мысленно чертыхнулся. Он уже слышал нечто похожее сегодня днем.

Как и опасался Петерсон, единственное что он услышал спустя три часа, это оглушительное тиканье часов, в своем кабинете. В полной тишине, казалось стрелки записались в барабанщики. Монотонно, секунда за секундой они отмеряли время, которое заканчивалось для всех — и для полковника, и для Ахима, и для Беннаби.

Жак ничего не сказал, несмотря на то, что его подвергли одному из самых ужасных методов экстремальной добычи информации — пыткам. Так как Ахим спешил, он решил сразу перейти к своему козырю. При водной пытке испытуемого переворачивают на спину и заливают воду в нос и рот, имитируя утопление. Это ужасающее зрелище... а также один из самых популярных видов пыток, поскольку не остается никаких долговременных физических доказательств — при условии, конечно, что жертва на самом деле не тонет (захлебывается), что иногда случается.

— Говори! — бушевал Ахим, пока помощники тащили Беннаби за ноги, вытаскивая его голову из большой ванны. Он задыхался и выплевывал воду из-под матерчатой маски, которую накинули на голову.

— Говори, тварь!

Жак фыркал и задыхался.

— Где оружие. Кто за ним стоит? Скажи мне!

Тишина, только кашель и хрипы мужчины.

Затем ассистентам:

— Может еще раз?!

Он вернулся на доску, и резко поднял ноги пленника в воздух. Голова Жака снова опустилась в воду. Он судорожно дергал связанными за спиной руками, но это было бесполезным.

Как и пытка в целом. Несколько раз Беннаби терял сознание, но так ничего и не сказал.

Прошло четыре часа, потом шесть, потом восемь.

Вымокший, физически истощенный, Ахим посмотрел на часы. Был уже ранний вечер. До субботы, когда оружие будет развернуто, оставалось всего пять часов.

И он не узнал об этом ни единого факта. Он с трудом скрывал свое изумление. Он никогда не знал никого, кто продержался бы так долго. Это было удивительно само по себе. Но еще более значительным был тот факт, что Беннаби за все это время не проронил ни слова. Он стонал, задыхался, захлебывался, но ни одно английское, арабское или берберское слово не слетало с его губ.

На секунду зародились сомнения — а может он немой? И это испытание не больше чем фокус Петерсона.

Да, нет — невозможно. Ахим видел в каком сейчас состоянии полковник.

Испытуемые всегда умоляли, проклинали, лгали или предлагали частичную правду, чтобы заставить допрашивающих хотя бы на время приостановиться.

Но не Беннаби.

Тем интересней его сломать.

— Давайте повторим, водные процедуры! — приказал Ахим своим помощникам.

Затем, в 11 часов вечера, Ахим сел на стул в камере и уставился на Беннаби, который, задыхаясь, валялся на водяной доске. Дознаватель сказал своим помощникам:

— Достаточно.

— Мы уходим? — спросил один из помощников, тот что был африканцем.

— Нет, мой друг. Мы только начинаем.

Ахим вытерся белоснежным полотенцем. Затем он вышел в коридор за пределы камеры и открыл свой атташе-кейс. Он извлек большой скальпель и вернулся, плотно закрыв за собой дверь.

Бледные, покрасневшие глаза Беннаби уставились на оружие, пока Ахим шел вперед.

Объект откинулся в сторону, стараясь отползти как можно дальше.

Ахим улыбнулся и кивнул. Его помощники схватили Беннаби за плечи, один из них сильно схватил его за руку, лишив ее подвижности.

Ахим взял пальцы субъекта и наклонился вперед с острым скальпелем.

— Где оружие? — прорычал он. — Ты даже не представляешь, какую боль испытаешь, если не скажешь мне! Где оно? Кто стоит за нападением? Скажи мне, тварь!

Беннаби посмотрел ему в глаза. Он ничего не сказал.

Дознаватель пододвинул лезвие ближе. Оно едва коснулось указательного пальца Жака, и на коже проступила красная царапина, которая быстро стала растекаться. Осторонаточенный скальпель оставлял глубокий порез.

В этот момент дверь распахнулась.

— Стойте, — крикнул полковник Петерсон. — Выйдите в коридор! Мистер, Ахим.

Дознаватель сделал паузу и отступил назад. Он вытер пот со лба. Трое дознавателей вышли из камеры и присоединились к полковнику в коридоре.

— Я только что узнал из Вашингтона. Они выяснили, с кем Беннаби встречался в Тунисе. Они пришлют мне информацию через несколько минут. Я хочу, чтобы вы остановились, но задержались, пока мы