Дочки-матери - Алина Дягилева

переложила курицу из сумки в холодильник и, прихватив шоколадку, бегом поднялась к себе в комнату. Мама спросила вдогонку, попалось ли ей на пути что-нибудь интересное, но Лиса только покачала головой.

Закрыв за собой дверь, она упала на кровать и в задумчивости съела всю шоколадку целиком. Она пыталась объяснить себе странное поведение детей, но ничего вразумительного не приходило на ум. В конце концов она решила, что они просто хотели ее разыграть, как разыгрывают новеньких в школе или лагере. Что-то вроде такого посвящения. Страшная история, загадка, тайна, все дела. В целом ребята показались ей нормальными, может быть, она даже сможет с ними подружиться. Вот только Марк… Марк был каким-то совсем странным. У него был такой взгляд… Когда Лиса вспомнила те несколько секунд, что они смотрели друг другу в глаза, ее бросило в дрожь. Лиса помотала головой, чтобы отогнать это воспоминание.

В тот день она, как и собиралась, выгуляла Мистера Ронни на лужайке перед домом, а потом взялась разбирать вещи. В конце концов, пришло время двигаться дальше, решила она. За пару часов ей удалось разложить все, не осталось ни одной коробки. С чувством глубокого удовлетворения Лиса прошлась по комнате, на ходу выдвигая и задвигая ящики стола и комода, провела пальцами по рядам корешков книг на полках, заглянула в шкаф, где на вешалках висели ее футболки, юбки и платья, а на полках лежали все остальные вещи. Комната выглядела очень уютно. Лиса почувствовала, что настроение у нее совсем улучшилось, и спустилась вниз.

Мама готовила курицу, в кухне божественно пахло приправами. Никто не умел так, как мама, подбирать приправы. Лиса вызвалась помочь накрыть на стол. Обед прошел легко и непринужденно, они много болтали и смеялись, и Лиса подумала, что в этой загородной жизни определенно есть плюсы. Папе больше не нужно ездить каждый день в офис, он работает из своего кабинета в глубине первого этажа, за кухней, а мама и вовсе большую часть дня теперь свободна. Вроде бы она планирует вернуться к заказам через какое-то время (вообще, она дизайнер сайтов), но летом, по ее словам, хочет отдохнуть.

Весь день прошел легко и гладко. Вечером они ели пиццу, которую, как оказалось, сюда вполне доставляют, смотрели комедию и хохотали в три голоса. Лиса сидела на диване между родителями и думала: ну почему такая несправедливость? Почему нельзя и жить в городе, в шаге от своих друзей, и иметь вот таких вот расслабленных, довольных жизнью родителей? Почему нельзя и то, и другое?

Тем вечером, пожелав ей спокойной ночи, родители отправились спать. Они вообще стали ложиться гораздо раньше – мама перестала сидеть до ночи над своими заказами, а папа успевал поработать днем, так как теперь не стоял по три часа в пробках. Поэтому, лежа на боку и глядя в окно, в которое пока еще не была видна луна, Лиса прислушивалась к звукам смолкающего дома: в клетке возился и шуршал Мистер Ронни, в коридоре тихо хлопала дверь ванной комнаты, шумел кран, скрипели половицы в спальне родителей, слышался звук открывающихся ящиков маминого комода. Наконец, раздался легкий звук тапочек, сброшенных на пол, и наступила полная тишина. Луна светила во двор откуда-то сбоку. Лиса почувствовала, как ее веки тяжелеют, и скоро она уснула.

3 июня, суббота

Проснулась она от яркого солнечного света, который бил в окно и в глаза. Лиса села в кровати и взглянула на часы на стене – шесть утра. Она почти никогда не просыпалась сама так рано, но сегодня чувствовала себя абсолютно выспавшейся, поэтому решила, что можно и встать. Подойдя к окну, чтобы пожелать доброго утра Мистеру Ронни, она увидела, что мама во дворе расстелила коврик для йоги и уже стоит в позе собаки мордой вниз. Тут она почувствовала, что с кухни доносится запах свежесваренного кофе, значит, папа тоже уже проснулся. Лиса усмехнулась. Какие они стали тут правильные в этой деревне. Рано ложатся, рано встают, йога по утрам. Лисе вдруг срочно захотелось написать что-нибудь в дневнике. Она села за стол, выдвинула нижний ящик, там лежал старый дневник с замочком и новый без замочка, но в красивой блестящей обложке с морским пейзажем. Она достала ручку, раскрыла тетрадь на чистой странице и стала писать. Набросав пару абзацев ни о чем конкретном, она вернула тетрадь в стол и спустилась на первый этаж завтракать.

После завтрака все разошлись по своим делам. Папа – к себе в кабинет работать, мама поехала в город за продуктами, а Лиса решила почитать перед домом и заодно выгулять кролика. Она вынесла клетку, плед и книжку и удобно расположилась, подставив спину в купальнике солнцу. Мистер Ронни неторопливо жевал травку и не делал попыток сбежать, поэтому Лиса почти не следила за ним, но вдруг в какой-то момент кролик сделал резкий маневр и с места скаканул в сторону соседского забора, того, за которым жил этот мальчик, Марк. Лиса бросила книжку на землю и побежала за кроликом, но тот, развив небывалую для его комплекции скорость, почти мгновенно подскочил к забору и протиснулся в щель между досками. Лиса не знала, что ей делать. Она звала питомца, в отчаянии оглядывалась по сторонам, в надежде, что в окно смотрит папа или что вот-вот подъедет мама, но никого не было видно, включая соседей. Мистер Ронни снова напустил на себя меланхоличный вид и устроился на давно не стриженном соседском газоне. На призывы вернуться он, конечно, не реагировал.

Потоптавшись у забора, Лиса все же решилась предпринять вылазку в соседский двор. Лезть через забор она, конечно, не стала бы, поэтому ей пришлось выйти на улицу, а потом войти в калитку, которая, кстати, совсем никак не запиралась. Лиса остановилась в начале дорожки, ведущей к дому, и огляделась. Кролик сидел на том же месте, а дом выглядел пустым. Никто не выглядывал в окно, дверь веранды была закрыта, не было слышно ни звука. Тогда она начала медленно двигаться в сторону Мистера Ронни. Тот следил за ней своими глазами-бусинами и, как ей показалось, хитро ухмылялся. Когда между ними оставалась всего пара шагов, Лиса присела на корточки и протянула руки к кролику, но тут распахнулась дверь дома, и на пороге показался Марк, в одних только длинных шортах, с голым торсом, взлохмаченный ото сна.

– Ты что тут делаешь? – спросил