Дневник с признанием в убийстве - Людмила Мартова

— Я готовить не люблю, да и не умею, — сказала Алина Аркадьевна, заметив немое Машино удивление. — Ты это имей в виду. На неделе еду готовит Галина, но в выходные она не приходит, так что я обхожусь готовой едой из супермаркета или ресторанов. Если захочешь — присоединишься, а нет, так кухня в твоем полном распоряжении.

— А я готовить люблю, — призналась Маша. — Меня Марфа Васильевна научила. Правда, для себя одной я у плиты стоять ленилась, да и странно это — затеваться с разносолами для себя, но буду не против стараться для нас двоих, если ты… вы… не против.

— Я бы предпочла, чтобы ты звала меня по имени. Алиной, — правильно оценила ее короткую заминку Стрельникова. — И чтобы это не выглядело фамильярностью, на вы. Так нам обеим будет проще. Я не стремилась становиться бабушкой, а сейчас уже поздно, как мне кажется.

— Хорошо, — спокойно кивнула Маша.

Ее подобная договоренность вполне устраивала. Не было в ее жизни бабушек. Только Марфа Васильевна, которую она называла на вы и по имени-отчеству. Ну, и незачем что-то менять. Про себя она решила, что поживет в Питере неделю-две, чтобы понять, как отзываются ей город и совместное проживание со Стрельниковой. Если что-то пойдет не так, всегда можно вернуться в Новосибирск. Мучить себя и жить под одной крышей с неприятным человеком она не станет даже ради наследства, каким бы оно ни было.

Вчера вечером Алина Аркадьевна вела себя нормально, их первая встреча не стала для Маши тяжелым испытанием. А что дальше — посмотрим. Она отошла от окна, натянула тапочки и халат и, стараясь не шуметь, отправилась на кухню готовить завтрак.

Глава вторая

На сегодня был назначен большой прием в честь приезда Маши в Санкт-Петербург. Об этом ей сообщила Алина, которую Маша, тихонечко прокравшись на кухню, обнаружила уже там. Несмотря на рань, ее восьмидесятилетняя бабушка сидела за столом, накрытым белой скатертью, пила кофе из изящной маленькой чашечки и курила ту самую пахитоску.

Тонкая сигарета, вставленная в изящный мундштук, дымилась. Алина держала ее слегка на отлете, делая аккуратный глоток и тут же ставя чашечку на блюдце. Фарфор оказался очень дорогой, китайский. Маша в этом разбиралась, потому что как-то в библиотеке ей попалась книга о фарфоре, и она, неожиданно увлекшись, проштудировала ее от корки до корки. Содержащаяся в ней информация завораживала Машу и звучала как музыка.

Изделия китайского производства, особенно эпохи династий Мин и Цин, считались самым дорогим фарфором в мире. К примеру, так называемая куриная пиала, представляющая собой миниатюрную винную чашу периода правления Чэнхуа, то есть датируемая 1465–1487 годами, с изображением петуха, курицы и цыпленка на фоне цветка. Ее продали в 2014 году на аукционе «Сотбис» в Гонконге за тридцать шесть миллионов долларов. На тот момент это был мировой рекорд для китайского фарфора. И немудрено, ведь сохранилось всего четырнадцать таких пиал.

Или фарфоровая чаша с летящими ласточками на фоне персиковой ветви эпохи Цин, то есть XVIII века, она годом ранее была продана на том же гонконгском аукционе за девятнадцать с половиной миллионов долларов. Фарфоровую вазу, тоже восемнадцатого века и эпохи Цин, купил богатый китайский промышленник за восемьдесят четыре миллиона долларов.

Конечно, чашка, из которой бабушка невозмутимо пила кофе, столько не стоила, но все-таки, Маша это видела, была именно китайского фарфора и довольно старинной, а значит, дорогой. Прочитанная книга не делала Машу экспертом, но навскидку белая чашка с так называемой подглазурной росписью кобальтом, тонкой текстурой, гладкой поверхностью и изящной формой «тянула» тысяч на тридцать — сорок. Рублей, разумеется. Маша бы боялась даже пыль с нее вытирать, не то что невозмутимо пить кофе.

— Разбираешься? — Алина правильно оценила ее взгляд.

Маша перешагнула порог.

— Немного. Из какой китайской мастерской ваша чашка?

— Разбираешься, — констатировала Алина. — Судя по характерному клейму, Цзиндэчжэнь. Это один из главных центров производства фарфора в Китае.

— Да, я знаю. Мастерские там открыли в десятом веке, а в эпоху династии Юань город стал центром фарфорового производства в стране.

Во взгляде Алины мелькнуло что-то странное, едва уловимое. Удивление? Уважение?

— Да-а-а. Пожалуй, я не ошиблась. Проходи, чего ты встала. Где лежит кофе — знаешь, варить не буду — извини. Никогда ни за кем не ухаживала и слишком стара, чтобы меняться.

Маша заверила, что ухаживать за ней не надо, и принялась готовить себе завтрак. Молока в холодильнике не нашлось, так что от привычной каши пришлось отказаться. Она сделала омлет, вместо молока влив в него сливки для кофе. И кофе сварила тоже, вымыв для того стоящую в раковине маленькую турку. Алина за ее действиями наблюдала молча.

— Что планируешь сегодня делать?

— Для начала прогуляюсь тут неподалеку, познакомлюсь с окрестностями. И продукты нужно купить. А потом разобраться с существующими вакансиями.

— В первый же день?

— Да, я не могу позволить себе долго не работать.

— С голоду помереть я тебе не дам, — заметила Алина с легкой усмешкой. — Кстати, таскать продукты из магазина — это прошлый век. Напиши, что тебе надо, я все равно собираюсь доставку заказывать. У нас сегодня гости.

— Гости?

— Да. Я устраиваю прием в честь твоего приезда. Должна же ты познакомиться с моими друзьями. Некоторые из них наши соседи, так что видеться придется часто. К тому же сегодня старый Новый год. Я уже много лет его не отмечаю, хотя раньше в этом доме была такая традиция. Но сегодня решила сделать исключение. Как я уже сказала, в честь твоего приезда.

Меньше всего на свете Маша хотела, чтобы ради нее делались какие-то исключения из существующих в этом доме правил.

— Так что тебе заказать?

— Спасибо, ничего не нужно. — Она решила, что молоко и овсянку обязательно купит сама. Это был вопрос самоуважения. — Я могу помочь с приготовлением еды.

— Да, я помню. Ты говорила, что хорошо готовишь. Но не нужно. В десять придет Галя и все сделает.

Да, вчера Алина говорила, что у нее есть домработница, которая на неделе не только убирает, но и готовит. Что ж, в повседневной жизни так проще, а если захочется проявить кулинарные способности, то вряд ли ей это запретят.

— Во сколько придут гости? — уточнила Маша, закончив колдовать над своим омлетом.

— В семь. Пожалуйста, будь готова к этому времени.

— Хорошо. А вы всегда так рано встаете?

— Да, я ранняя пташка. Даже в молодости была жаворонком, а