Тропой забытых душ - Лиза Уингейт

– Чарли, посиди минутку, пока я куплю бутылку отбеливателя.

– Зачем?

– Чарли! – Мой голос наполняет всю машину. – Посиди здесь, хорошо?

Я достаю из бардачка «контрабандный» «Геймбой».

– Вот. Если будешь терпеливо ждать, дам поиграть.

– А другие картриджи?

Я выуживаю пару устройств размером со спичечный коробок.

– Держи.

– А можно они останутся у меня, когда вернемся домой?

– Не наглей.

– Ла-а-адно, – вздыхает сын.

– Я буду на виду, возле кассы, – поправив козырек его бейсболки, я пытаюсь разрядить атмосферу. – Эй, приятель, я на тебя не сержусь, ладно? Просто день сегодня выдался сумасшедший. Ремень не отстегивай, из машины не выходи. Хорошо?

– Знаю, – Чарли с сокрушенным видом закатывает глаза, склонившись над игрушкой. – Мне же не четыре года.

Несмотря ни на что, из горла рвется нежный смешок. Что за ребенок, в самом деле!

– Одна нога здесь, другая там, – говорю я и спешу в магазин.

Трехминутный перерыв и стопка пакетиков с собачьим кормом на распродаже натолкнули меня на одну мысль, когда я возвращалась к машине.

– А теперь мы поедем домой? – спрашивает Чарли.

– Нужно еще ненадолго заехать и поговорить кое с кем, пока мысли в голове свежие.

Сын запрокидывает кудрявую головку и стучит ею о спинку сиденья.

– Ну почему-у-у?

– Долгая история не для твоих ушек, – отвечаю я. – Но послушай… у меня есть хорошая новость. Там, куда мы едем, есть щенки.

Глава 18

Олив Огаста Рэдли, 1909 год

Глядя на нее и слушая ее, было невозможно отделаться от мысли, что имеешь дело с ребенком, а потом вспоминаешь, пожалуй даже с удивлением, какую работу она проделала. Она выглядит как школьница, она говорит как идеалист, она, возможно, провидица.

Статья о Кейт Барнард. Воскресный выпуск «Нью-Йорк таймс», 8 декабря 1912 года

Кейт Барнард – крошечная женщина. На полголовы ниже меня, да я и, пожалуй, потяжелее буду. Первая мысль, которая приходит мне в голову: «На вид она даже до женского платья еще не доросла. И все эти люди съехались, чтобы увидеть ее?»

Телега, увешанная флагами и полосатыми лентами, достойна самого Тедди Рузвельта. Площадь полна самых разных людей. Тут и лесорубы с шахтерами, и нефтяники с фермерами, и дельцы в нарядных костюмах, и женщины с детьми и младенцами. Миссис Грубе где‑то в этой кутерьме. Надеюсь, она хорошо держит малыша Бо, потому что толпа такая огромная, что и яблоку негде упасть. И народ стоит уже давно. Сначала выступал священник, потом – мэр, потом – бесконечно долго – конгрессмен штата.

Толпа начала кричать: «Кейт! Кейт! Кейт!» Я никогда прежде такого не слышала. Да и не услышала бы, если бы меня схватили за кражу репы. Когда священник увидел меня, стоявшую возле церкви с полным мешком корнеплодов, он воскликнул:

– Слава Богу! Женский клуб прислал кого‑то собрать репу!

– Да, сэр. Так и было, – ответила я, сунув трясущиеся руки в карманы платья.

Священник оглядел мешок.

– Этого должно хватить. Теперь поспеши, отнеси репу женщинам, которые готовят обед. И никаких шашней с мальчишками, юная леди! Скоро начнутся выступления, а обед должен быть готов к их окончанию. Приплачу тебе пять центов, если останешься и поможешь почистить и нарезать репу. А теперь беги!

Так я и сделала, пока он не начал задавать вопросы о недоеденной репе, валявшейся на земле. Да и получить пять центов мне очень хотелось.

Мне даже не приходило в голову, что, помогая женщинам из клуба готовить еду за длинным рядом дощатых столов, я окажусь там, откуда хорошо видно происходящее за полотнищем, натянутым, чтобы закрывать от публики людей, собирающихся подняться на сцену. Словно Дороти из «Волшебника из страны Оз», я наблюдала, как они поправляют галстуки, утирают пот со лба и сверяются с карманными часами, полагая, что их никто не видит. Конгрессмен отхлебнул из фляжки и передал ее помощнику, а тот сунул в карман своего пиджака. Конгрессмену нет нужды даже самому носить собственный виски.

Мисс Кейт Барнард, расхаживающая за полотнищем из стороны в сторону, словно встревоженная лошадь в стойле, так близко от меня, что я слышу, как она разговаривает сама с собой. Вдруг она останавливается, смотрит на меня и улыбается.

Я не из застенчивых, но тут просто стою и таращусь на нее. Даже когда она отворачивается пожать руку миссис Тредгилл, поднимающейся на сцену, чтобы поприветствовать собравшихся как президент Федерации женских клубов Оклахомы, я не перестаю смотреть на мисс Кейт и думать: как такая крошечная женщина собрала столько народу?

Миссис Тредгилл рассказывает о Федерации и о новой эпохе для женщин. Извиняется, что миссис Макдугал, вице-президент, занимающаяся передвижной библиотекой, задержалась в пути и выступить не успеет, зато после обеда не возбраняется осмотреть ее книжный фургон.

Наконец миссис Тредгилл переходит к делу, и это хорошо, потому что толпа уже начинает беспокоиться.

– А теперь для меня огромная честь и удовольствие поприветствовать женщину, которая не нуждается в представлении, поскольку вы все с теплотой называете ее «наша Кейт». Нет нужды напоминать вам, что она – вторая женщина во всей стране, выбранная на государственную должность на уровне штата, причем на голосовании 1907 года победившая с самым большим отрывом среди всех кандидатов! В нашем новом штате невозможно найти более прекрасного человека, чем наша уполномоченная по благотворительным и исправительным учреждениям. Поприветствуем мисс Кейт Барнард!

Толпа взрывается восторженным ревом, когда в центре телеги, служащей сценой, с хозяйским видом появляется крошечная женщина в простой черной юбке, блузке цвета слоновой кости и шляпке, скромно украшенной единственным павлиньим пером. Она долго машет рукой в ответ на крики, торжествующее гиканье и одобрительные возгласы. Но едва открывает рот, на площади становится так тихо, что можно услышать даже садящуюся отдохнуть бабочку.

Голос у этой маленькой женщины на удивление громкий, и я возвращаюсь к мытью и нарезке салата и моркови, за что миссис Вернон из Женского клуба Талиайны пообещала мне еще пять центов. Деньги мне нужны, а выступление и за работой слушать интересно.

Мисс Кейт приветствует собравшихся и рассказывает, что, с тех пор как получила должность, объездила всю Оклахому, но не видела более живописных мест, чем эти горы в юго-восточной части штата. Потом она благодарит шахтеров, лесорубов и фермеров, не раз выступавших в ее поддержку, за помощь во время избирательной кампании.

– Многочисленные и могущественные силы противостояли нашей кампании за включение пунктов о защите прав рабочих в конституцию штата. Силы, чья власть простирается далеко за пределы нашей территории. Был момент, когда