Человек-кошмар - Джеймс Х. Маркерт

Следом появились два полицейских в форме.

На лестнице зазвучали новые, тяжелые шаги – одна скрипучая ступенька за другой. Лязг цепей и наручников. Шарканье ног. К третьей камере провели крупного бородатого мужчину. Ростом под два метра, несет, как от гнилой помойки.

Охранник открыл камеру, и бородач без сопротивления зашел внутрь. Повернувшись лицом к Бену, он уставился на него через разделяющие их решетки и пялился так долго, что тому стало не по себе.

– Что происходит? – настойчиво спросил Бен.

Миллз едва держался на ногах, но шагнул в его сторону.

– Бен Букмен, позвольте представить вам Пугало, он же Роял Блейкли.

Затем детективы направились к лестнице, вид у обоих был до крайности изнуренный.

Бен некоторое время смотрел им вслед, полагая, что они наверняка вот-вот вернутся и освободят его, но этого так и не случилось. Тогда он запаниковал.

– Стойте! Вы хотите оставить меня здесь с ним?

– Если настаиваете, можем перевести его в среднюю камеру, – донесся издалека голос детектива Блу.

– Я готов сотрудничать, – крикнул Бен, вцепившись в решетку так, словно от этого зависела его жизнь.

– Поговорим, когда взойдет солнце, – ответил детектив Миллз.

Один за другим они стали подниматься по лестнице. Все они. Охранники, полицейские, детективы Миллз и Блу. Дверь захлопнулась с таким лязгом, словно кто-то ударил по металлу молотком.

Повернувшись, Бен увидел, что Роял Блейкли по-прежнему не сводит с него глаз. Их разделяла всего одна маленькая камера. Теперь они одни – писатель и его персонаж.

Бен направился к койке, но внезапно услышал голос Рояла.

– Спасибо.

Бен резко остановился и повернулся к бородачу.

– Что вы сказали?

– Я сказал: «Спасибо».

– За что?

– За все.

Глава 24

Миллз облокотился на стол в конференц-зале и широко зевнул.

В приятном пении птиц за окном ему отчего-то чудилась фальшь. Солнце уже взошло, ужасы прошлой ночи сменились прекрасным солнечным утром, но Миллз понимал, что до финиша им еще далеко. Они взяли Рояла Блейкли, однако вопросов без ответа по-прежнему оставалось слишком много. Неясен был, к примеру, мотив Блейкли – какого черта произошло с этим человеком, что он так сильно изменился за последний год, и какое отношение это имело к Бену Букмену и той комнате в Блэквуде. Главный же вопрос касался непонятной находки в рюкзаке Букмена, привезенном Блу в участок: что вообще означают обнаруженные там человеческая кость и часы «ролекс»?

В противоположном углу помещения, на видавшем виды диване, где Миллз не раз засыпал в последние годы, Черепаха вскрыл батончик «Сникерс» и принялся жевать откушенный от него кусок, не забывая при этом пробиваться сквозь очередной уровень «Кэнди краш»[6], что было обязательной частью его утреннего ритуала.

– Иди домой. Поспи немного, – сказал ему Миллз. – Мы позвоним, если кто-нибудь умрет.

А потом добавил, что судмедэксперту, в отличие от детектива, здесь делать нечего. Черепаха в ответ посоветовал ему заняться лучше своими делами и выразил радость от того, что прошедшая ночь стала самым волнующим событием с тех пор, как он вместе с ныне покойной женой Энн прыгал с парашютом – еще в прошлом веке. К тому же, черепахам, по его словам, в любом случае нужно не так много времени на отдых.

Тогда Миллз поинтересовался, насколько правдивы подобные заявления, а шеф Гивенс, пытавшийся добиться нормального отчета, пробормотал: «Да кого это колышет».

Сидевшая по диагонали от Миллза Блу, которая занималась пролистыванием собственных записей, сделанных во время допроса Бена Букмена несколько часов назад, потерла глаза в попытке смахнуть остатки короткого сна, урванного в комнате отдыха, чтобы хоть как-то привести себя в порядок к утру. Отхлебнув горячего кофе, она с трудом заставила себя работать дальше.

Глава полиции Гивенс был единственным из присутствующих, чья батарея не нуждалась в подзарядке – кофе давно стал базовым элементом его рациона, к тому же он не участвовал в ночной нервотрепке ареста Рояла Блейкли, а потому был полон истинного энтузиазма, пока остальные пытались раскопать в себе хоть какие-то остатки бодрости. Блу дождалась, когда шеф Гивенс выйдет из конференц-зала за новой порцией напитка, и только тогда спросила Миллза: «Ты в порядке?»

Он кивнул. Три таблетки снотворного Миллз принял меньше пяти часов назад и, по идее, его сил и концентрации вряд ли должно было хватить на то, что он сделал в доме подозреваемого. Адреналин мог привести в чувство, даже когда тело и разум находились на пределе, однако потом наступал спад, и сколько бы он теперь ни зевал и ни потягивался, самочувствие не улучшалось. В конференц-зале, как и всегда, стоял холод, но Миллз продолжал потеть, словно на улице было лето, а кондиционер в помещении не работал.

Блу переглянулась с Черепахой. Миллз это заметил и сразу понял, что они о чем-то сговорились.

Черепаха, как по сигналу, отложил телефон с «Кэнди крашем» на диванную подушку, убедился, что шеф Гивенс еще не вернулся, и начал разговор:

– Винни?

– Чего тебе?

– Раньше я ни разу не видел, чтобы тебя так тошнило. Как этой ночью, дома у Блейкли. Ты ничего не хочешь нам сказать?

Миллз внимательно посмотрел на обоих.

– Нет.

– Может, боли в груди или что-то еще?

– Единственная боль, которую я испытываю, – это резь в заднице из-за вас двоих и этого чертова стула.

– Тебе нужно обратиться к специалистам. Послушай меня. Я врач.

– Для трупов.

– Судя по твоему виду, ты не особо от них далек, – сказала Блу.

– Я еще не закончил, Сэм. Ты же знаешь. Моя нить еще…

Дверь открылась, и в комнату вернулся шеф Гивенс с чашкой свежего кофе в руках. Сел во главе стола, где оставил открытым свой блокнот. Судя по выражению лица, он отлично понимал, что своим приходом только что помешал какому-то разговору, но ему было на это плевать.

– Итак, два мальчика-близнеца?

– Оба разрублены на части и зашиты в коконы, – сказал Черепаха. – Трупы сильно разложились. Я бы предположил, что смерть наступила два месяца назад, но мы еще уточним этот момент.

– А жена Рояла?

– В момент смерти она весила всего тридцать шесть килограммов.

– И когда, по нашему мнению, она умерла?

– В течение последних двадцати четырех – сорока восьми часов. Тут нам тоже еще предстоит уточнить.

– Как и в книге, он пытался сохранить ей жизнь, – добавила Блу. – Постоянно говорил, что мы опоздали. Что он пытался ее кормить.

– Как благородно с его стороны.

– Ближе