Проклятая гонка - Катори Ками

— Она решила мстить? — спросил Рольф, закрывая крышкой пустой поднос. Пока он ел, говорили они исключительно на нейтральные темы вроде того, сколько упаковок аспирина употребили пилоты на следующее после Гран-При Сингапура утро. — Но зачем начала с убийства Маурисио? Потому что он должен был быть в машине вместо ее сына?

— Нет, — вместо Жерара ответил Ченг. — Вернее, насчет мести да. Но ее целью было не убийство причастных лиц. Она мстила команде.

— Чего-то я не понял, — признался Рольф. — Механикам, что ли? Тогда Билла надо было валить, он главный.

— Нет, команде — в смысле в целом, — пояснил Жерар. — Эмбер хотела, чтобы мы перестали существовать. Не просто ушли из формулы, а из автогонок вообще.

— А для этого нужно было испортить репутацию команды, — снова подключился Ченг. — Она планировала подлить вам в питье лекарства, изменяющие сознание. Чтобы на трассе вы устроили массовую аварию, а потом в вашей крови нашли запрещенные вещества. Если бы кто-то из пилотов получил тяжелые травмы или погиб, по ее мнению, это было бы идеальным завершением уикенда.

— Но я прилюдно посрался сначала с Маурсио, потом с Пио… — догадался Рольф. Невесело усмехнулся. — Черт возьми, я все-таки их убил.

— Нет, мистер Ритбергер, — возразил Ченг. — Мистер Ломбардо и мистер Онцо были обречены на смерть. Просто она планировала сделать это позже. Когда мистер Ломбардо увидел бы гибель своего детища.

— Ты просто заставил ее поменять очередность событий, не больше, — Жерар отставил пустую чашку.

— А заодно подставился сам, ведь как все в масть сложилось-то, — Рольф осторожно, чтобы не потревожить проснунутый между ребрами дренаж, откинулся на подушки. — Поскандалил, алиби нет от слова совсем. Если бы меня загребли под стражу, и на старт выводить некого. А Билл нахрена на меня взъелся? И чего решил на себя Пио взять? Он ведь его не бил, да?

— Да, — кивнул Ченг. — Мы это поняли почти сразу, но так как не могли добиться от него, кого он покрывает, вынуждены были оставить под стражей.

— Такая сильная любовь, что ли? — хмыкнул Рольф.

— Сильнее, чем ты можешь себе представить, — Жерар покачал головой. — У них у всех были разные фамилии, и никто не догадался, что они — семья. Мать и двое сыновей.

Рольф завис. Может, укол, что ему сделали после обеда, был не просто антибиотиком? Потому что мысли как-то не складывались.

— Два сына? — переспросил он. — Билл — не ее любовник, а сын? — потер лоб. — Она его в пятнадцать родила?

— Ну, такое случается, — пожал плечами Ченг.

— Охренеть, — признался Рольф. — Да лучше бы они и правда трахались, чем такое.

— Билл жутко перепугался, когда ты за оборванный край полотенца ухватился, — сказал Жерар.

Эта привычка появилась у Эмбер и Билла, потому что для ухода за Эзрой они закупали огромное количество полотенец и искали те, что подешевле. У них не было перфорации, и приходилось отрывать, придерживая край. Разница была лишь в том, что Билл левша, а Эмбер правша.

Он надеялся, что такой мелочи никто не придаст внимания.

— Когда Эмбер ударила Пио, ей на руки попала его кровь, — рассказывал Ченг. — Она машинально вымыла руки и вытерла бумажным полотенцем. Его забрала с собой, а вот обрывок остался. Билл решил, что если признается, мы больше не будем искать того, кто напал на Пио, и Эмбер бы спокойно совершила задуманное.

— Отравить меня? — Рольф вспомнил о витаминном коктейле в термосе. — Она сделала мне питье перед самым стартом. Я забыл его в комнате.

— Мы знаем, — кивнул Ченг. — Из витаминов там только снотворное и нейролептик.

— Какой изысканный коктейль, — скривился Рольф. — Эмбер дает показания? Почему? Надеется на помилование?

— Полагаю, ей просто нужно было выгородить единственного оставшегося у нее сына, — Жерар пожал плечами, мол как вариант.

— А у него есть шансы выйти сухим из воды? — изумился Рольф.

— Теоретически — да, — со вздохом признался Ченг. — Билл не совершил ничего противоправного. А то, что он знал о планах матери и не донес на нее… тут приговор ему может вынести только собственная совесть.

— Как знать, не будет ли он суровее вердикта присяжных, — заметил Рольф. — Возможно, Эмбер хочет заключить сделку со следствием, если, конечно, в вашей судебной системе такое практикуют, — он глянул на Ченга. — Ну когда преступник признает себя виновным, а ему за это какие-то привилегии. В случае, если Билла тоже посадят, это может быть разрешение на экстрадицию и отбывание наказания в тюрьме на родине. Европейские пенитенциарные заведения славятся своим комфортом.

— К сожалению, я не обладаю информацией о том, как будет вестись судебный процесс, — ответил Ченг. — Но, думаю, в вашем предположении есть доля истины.

— Да неважно на самом деле, где и как, главное, настоящий преступник найден, — Рольф зевнул. Он обошелся без переливания крови, но потерял ее достаточно, чтобы сейчас быстро уставать.

К Эзре он не испытывал сочувствия. У него был шанс все преодолеть, как у того же Занарди. Он выбрал путь ухода от реальности. И погубил всю свою семью, отравив их души жаждой мести.

— Нам пора, — подхватился Жерар. — Выздоравливай, я еще зайду.

— Я тоже, к сожалению, мне надо снять показания, — развел руками Ченг.

— Погодите, — перспектива снова отвечать на вопросы Рольфа больше не пугала. Он даже посла беспокоить не будет. — Кулон. Тот, что из запонки Маурисио. Эмбер их украла? Поэтому в комнате оторванное ею полотенце?

— Кулон? — переспросил Ченг.

— Ах, кулон, — кивнул Жерар. — Нет, запонки Маурисио на месте, в сейфе в его доме на Сицилии. Их было изготовлено два комплекта. Первый Пио подарил Онцо за Большой шлем — победу в квалификации, в гонке, лидирование от старта до финиша и лучшее время на круге, — пояснил для полицейского. Может, он был фанатом гонок и знал, но мог и подумать, что Жерар говорит о заслугах Маурисио на теннисном корте. Могло и недопонимание случиться, а их в этой всей заварухе и так было достаточно. — Второй достался Эзре как гарантия его молчания. Он бросил их Пио в лицо и заявил, что скорее сдохнет, чем к ним прикоснется. Все эти годы Эмбер хранила их, а после смерти Эзры одну запонку переделала в кулон, а вторую — в печатку для Билла. А полотенце… она заходила в комнату Маурисио в воскресенье утром. По ее словам, для того, чтобы решиться на последний шаг — отравить тебя. Умывалась там, потому что жарко.

— Нехило, — Рольф снова зевнул. Голова,