Хорошо забытое старое - Евгения Черепанова

– Что не касается? Твоя беременность или твоё расстройство?

– Да всё, Лёнь. Тем более ни того, ни другого в помине нет! – слабо дёрнулась я, но он остановил. Спросил, подняв бровь:

– Точно?

– Точнее быть не может, – усмехнулась я, и уставилась ему прямо в глаза, – а что ты так разволновался?

Он улыбнулся открыто, признавая мою правоту, всё ещё стоя напротив, слишком близко, практически вплотную, затем склонился к самому моему уху, почти касаясь его губами и шепотом ответил:

– Догадайся.

Спать мы легли далеко за полночь, с трудом отделавшись от родителей. Едва дверь спальни закрылась, он увалился на спину, устало потер переносицу и с грустью спросил:

– Такие милые люди. Жаль их разочаровывать. Что ты им потом скажешь?

Тут надо разъяснить, что в версию о моей не-беременности мама поверить не пожелала, посчитав что я просто скрытничаю, неизвестно чего стесняясь и полагаясь на свой колоссальный этом деле опыт. Словно не одну меня, а шестерых детей родила! Разубедить её не представлялось возможным и усилия к этому особо не прилагались.

– Что-нибудь сочиню, – отмахнулась я, стоя с расчёской у зеркала. И пошутила, – в крайнем случае, забеременею, – засмеялась было, но тут же смолкла – собеседник шутку не оценил.

– Я ещё почитать собирался, – он открыл глаза, осмотрел меня и поднялся, – Дело огромное, с непривычки сразу не разберёшь где искать, и главное – что.

– Так ты дело моё читал! – переполошилась я, отбросив расчёску. – И ничего не сказал!

– Читал я, читал, – улыбнулся он одними глазами, – да всё думал… Товарищ наш, в кепке, сегодня через сквозной подъезд свалил, так?

– Так.

– Про подъезд этот все местные знают, так?

– Так.

– А вот я – человек не местный, не знал, и потому его упустил, так?

– Ну, – протянула я, насторожившись.

– Делаем вывод… – мягко закончил он.

– Он местный? – вскрикнула я и тут же понизила голос. – Да нет, вряд ли, может он случайно в этот подъезд забежал…

– Если бы я удирал от кого-то, – покачал Чернов головой, – ни за что бы не выбрал в качестве укрытия подъезд. Найти человека там не так уж сложно. Нет, милая, он знал куда шёл. Точно знал, и догадывался, что я этого прохода не знаю. Из этих умозаключений следуют два вывода – либо наш паренёк не такой уж неумеха и следя за тобой, предусмотрел все пути отхода, что, признаться, настораживает, потому что иметь в противниках профессионала куда опаснее, чем неумеху, либо он местный, и проход этот известен ему, как и всем остальным – с детства.

– Либо он случайно услышал про проход в разговоре, – добавила я, – к примеру, когда к той молодёжи прибился.

– Возможно, – не стал спорить Лёнька и повернул ко мне ноутбук, – посмотри, у тебя взгляд не замыленный. – На экране появились четкие, крупные фотографии пожелтевших листков уголовного дела, кое-где написанных от руки, кое где отпечатанных на машинке. – Тут у следака почерк, конечно… надо было в медицинский идти, а не в юридический, но рукописного текста немного, и он, в общем, вполне читаемый.

Я с рвением уселась за компьютер, он немного постоял за спиной, затем, не выдержав, зевнул протяжно и завалился спать. Дело, за которое я принялась так ретиво скоро сбило во мне охотку к логическому анализу – оно было дико, невыносимо, до зубовного скрежета скучным, и так сильно отдавало канцелярщиной, что меня хватило страниц на пятьдесят, не более, потом я безудержно зазевала, перестав понимать смысл прочитанного, стала кликать мышкой куда попало, путаясь в самом элементарном, и в конце-концов закрыла папку, поняв, что мучить себя больше не в силах. Стало ясно почему Лёнька так быстро уснул. Весь романтизм профессии следователя, воспитанный советскими фильмами слетел, словно засохшая шелуха с арахиса, оказалось в его работе так много рутины, что на их фоне остринка опасности, полёт фантазии и озарение свыше, о которых так много говорят и пишут, теряется совершенно.

Я представила себе серое, от неуёмного потребления сигарет и кофе, лицо мужика в производстве у которого находится не одно, а штук пять таких вот уголовных дел, склонённое над этой папкой. Сам он хмурится и невероятно хочет домой, там ждёт или не ждёт уже подавшая на развод жена, там есть еда, какая-никакая – сосиски там, или картошка; там можно лечь и расправить затёкшие мышцы, но приходится сидеть здесь и корпеть над обшарпанным казённым столом, дописывая очередной процессуальный документ. Какой уж здесь полёт фантазии или озарение свыше? Их можно ожидать скорее в праздной писанине детективных авторов, да в сценариях фильмов о бравых ментах, но точно не в реальной жизни.

Меланхолично разглядывая популярную картинку, стоящую на заставке, я собиралась уже выключать компьютер, но тут моё внимание привлекла неприметная папка «фото», висевшая в уголке. Кинув быстрый взгляд на её спящего хозяина, я без разрешения заглянула в неё и зависла там надолго – фотографий было столько, что хватило бы на полночи.

Обычные дружеские кадры – улыбающийся Лёнька в толпе весёлых, в основном незнакомых мне людей. Вот он на пикнике – в руках здоровенный шампур с шашлыками, на тарелке смачные, сочащиеся помидоры, лес, природа на заднем плане. Вот вместе с Сергей Сергеичем – в обнимку выходят из бани, прикрываясь одними лишь вениками. Вот за столом с бокалом в руках – говорит тост, а рядом маются усталые молодожены. Вот в строгом костюме с таким лицом, словно собрался на приём к президенту, и точно, следующая фотка – жмёт руку губернатору, принимая от него какую-то грамоту. Много фотографий нарядных, немолодых людей, явно родственников, собравшихся по случаю какого-то торжества.

Женщины на снимках с глянцевой, бьющей в глаза красотой, играют лишь эпизодические роли, ни одной главной, хотя нашлось несколько кадров моего соседа на пляже, в паре с длинноногой красоткой, но они не произвели на меня такого впечатления, как следующая фотография: милая маленькая девчушка в бантах и золотых кудряшках бежит навстречу отцу, раскинув руки, и в улыбках их неподдельная радость, и в лицах – отдалённое сходство. И сразу за этой ещё одна – Лёнька с гордым лицом счастливого папаши несёт её на плечах. Столько задора, незамутненного веселья, счастья в их смеющихся лицах, что хочется тут же шагнуть в эту фотографию и вместе с ними пошлёпать по лужам, погонять голубей, или уж уйти оттуда и ничем не мешать этим двоим – даже взглядом.

– Что, интересно? – услышала я его голос и, вздрогнув от неожиданности, что-то нечленораздельно промычала в ответ. Он по-прежнему лежал ко мне