Зарубежный детектив - Мэри Хиггинс Кларк

тянет лямку местного судьи только для того, чтобы улучшить свое резюме и пробиться в федеральный суд. И, по слухам, его кандидатура уже рассматривается. Тогда не придется переизбираться. Дела будут интереснее. Престиж выше. Такая должность — мечта любого юриста. Поэтому, конечно, в последние три года он был безупречен дальше некуда. Но в нашем случае, в этом деле, в этот раз он, возможно, слишком безупречен. Люди типа Спаркса имеют доступ к той силе, которая дергает за веревочки политических назначений.

— Так он намерен развалить наше дело в угоду Спарксу? Это же откровенное нарушение закона.

Макс покачал головой.

— Нет. Бэндон знает, что оснований у ходатайства Герреро нет. На самом деле мне сегодня утром звонил помощник судьи — сразу после того, как бумаги были получены. Он, по сути, подтвердил, что все это чепуха. Но затем судья, вероятно, передумал, поскольку его помощник перезвонил мне примерно… — Макс посмотрел на часы. — Примерно час назад.

Роган встревоженно глянул на Элли. Она тем временем уже представляла себе, как болтушка Кристен Вудс, вздергивая свежевыщипанные бровки, рассказывает своему боссу о сегодняшней неожиданной встрече.

— Так все же чем нам это грозит?

Макс нахмурился.

— Бэндон хочет бросить кость Герреро. Мне кажется, тем самым он пытается продемонстрировать Спарксу: делаю, что могу.

— То есть?

— Бэндон хочет вызвать нас на ковер, чтобы мы рассказали ему без утайки, как обстоят дела, и в дальнейшем докладывали бы обо всех новостях следствия.

Судя по гвалту, который подняли в кабинете всего два человека, Элли и Роган, можно было подумать, что здесь собралась целая аудитория участников «Шоу Джерри Спрингера».[242]

— Он может так сделать? — наконец выпалил Роган.

— Не совсем, — сказал Макс. — Тут возникает вопрос разделения власти. Мы — исполнительная. Он — судебная. У него нет права претендовать на доступ к информации, которую мы получаем в ходе расследования.

— Ладно, тогда в очередной раз объясни им, куда они могут засунуть свой запрос.

Макс посмотрел на Элли; она поняла, что будет дальше.

— Он говорит, что это нетипичное дело. Говорит, есть правдоподобное заявление, будто полиция Нью-Йорка преследует Сэма Спаркса…

Роган мотнул головой, но Элли подняла руку, желая дослушать объяснение.

— Бэндон говорит, что заявление правдоподобно, вот и все. И что в свете его полномочий по этому делу, с учетом требования Герреро раскрыть имеющуюся информацию, он выносит определение о дополнительной мере судебной защиты. По сути, это компромисс. Мне он объяснил, что своим вмешательством фактически защищает нас — в смысле вас, полицию, — Макс снова посмотрел на Элли, — от иска Спаркса за причинение беспокойства.

— Скажи ему, пусть рискнет, — сказал Роган. — С ним еще мягко обошлись по сравнению с любым, кто оказался бы на его месте. Так что хрен с ним, пусть попробует подать в суд.

Роган посмотрел на свою напарницу, ища поддержки, но Элли упорно разглядывала крапчатый, землистого тона линолеум на полу кабинета Такер. Если Макс здесь, а не в здании суда, это потому, что он уже пытался выступить в ее защиту.

— Я уже проработал этот вопрос, — сказал он, подтверждая ее подозрения. — Найт полагает, что лучше ему подыграть. — Найт был главным обвинителем процессуального отдела окружной прокуратуры и начальником Макса. — Надо только встретиться с Бэндоном в кабинете судьи, в судейской комнате, — продолжал Макс. — В отсутствие Спаркса, Герреро и даже секретаря. Тогда я неофициально уведомлю его о дальнейших шагах. Как я уже сказал, это все лишь для вида. Бэндон будет хорошо выглядеть перед Спарксом. Нет доказательств, что он сделал одолжение богатому хмырю…

— А мы будем подыгрывать, — отозвался Роган с нескрываемым сарказмом.

— Донован прав, — снова заговорила Элли. — Возможно, Бэндон пытается нам помочь.

Робин Такер, удивленно подняв брови, посмотрела на Элли, но в ее взгляде читалось явное одобрение.

— А с судьей в кабинете лучше встретиться Рогану.

— Что? Чтобы и мне срок влепили?

— Чтобы я оставался в стороне. И Бэндон увидит, что мы обошлись со Спарксом честно.

— Хорошая мысль, — тихо одобрил Макс. — Спасибо.

— Ладно, на этом закончили? — поинтересовалась Такер. — Все пляшут и поют?

Особенно довольным не выглядел никто, но и возражать никто не стал.

— Все оказалось проще, чем я думала. А теперь убирайтесь. У меня дома ребенок ждет ужина.

Еще не добравшись до рабочего места, Роган принялся реконструировать события, которые заставили судью Бэндона позвонить в этот день Максу Доновану.

— Твоя подруга Кристен Вудс сдала нас, — постановил он, едва они вышли за порог кабинета.

— Я тоже так подумала.

— Вот тебе и союз «Волшебные штаны».[243]

— Ну, Вудс скорее вступила бы в союз мини-юбок и шпилек. — Элли попыталась изобразить улыбку, опускаясь в свое потертое, обитое винилом кресло. — Судя по скорости, наверняка она позвонила Спарксу, как только мы расстались на улице.

— Спаркс позвонил своему адвокату, а тот — Бэндону. При такой последовательности это хотя бы похоже на правовой процесс.

— А не на клуб богатеньких засранцев.

Элли почувствовала, как ее кто-то тронул за плечо. Подняв глаза, она увидела Макса, который с улыбкой смотрел на нее сверху вниз.

— Пойду-ка я барахлишко из раздевалки заберу, — сказал Роган.

— Ты в порядке? — спросил Макс, когда Джей Джей удалился.

— Да, вполне.

— Я знаю, тебе пришлось нелегко.

— Да ладно, все хорошо. Я и вправду рада, что на этот раз с Бэндоном будет разговаривать Роган. А мне лучше побыть в стороне.

— У меня еще работы часика на два, а потом, может, ко мне?

— Прости, Макс. Я действительно устала. Не забывай, прошлую ночь я провела не в «Ритц-Карлтоне».

— Ну, ничего страшного. Может, тогда ты пойдешь домой, отдохнешь, а потом я к тебе приеду.

— Не думаю, что из меня сегодня хороший собеседник.

— Не волнуйся. Я привык разговаривать за двоих, глядя, как ты жуешь, — сказал он, улыбаясь.

Элли понимала, что ей следует испытывать благодарность в ответ на такую реакцию. Должна сказать спасибо за желание поддержать, утешить, уберечь ее сон (иногда, проснувшись утром, она заставала Макса за этим занятием). И ей хотелось принять его предложение. Ей хотелось быть женщиной, чей первый инстинктивный порыв — броситься к мужчине, который может позаботиться о ней в трудную минуту.

Но одним из качеств, которое она так любила в Максе, было то, что он умел понимать ее даже тогда, когда она сама себя с трудом понимала. Он был спокойным, уверенным, решал проблемы по мере их возникновения, не преувеличивая их. Ей всегда приходилось тревожиться о том, как другие мужчины, с которыми она раньше встречалась, воспримут какое-либо действие, событие или слово, однако Макс вел