Современный зарубежный детектив-14. Книги 1-22 - Себастьян Фитцек

«Мост — это ключ к разгадке. Я должен найти его».

Он хотел было поделиться своими мыслями с Борхертом и Кариной, как вдруг нога Симона рядом с ним начала бесконтрольно дрожать.

* * *

— Стой! — закричал Штерн сидящему за рулем Анди. — Останови!

Они проезжали по автомагистрали как раз мимо открытой площадки аэропорта Темпельхоф.

— Почему, в чем… о черт. — Борхерт на секунду обернулся и сразу понял, почему вдруг стали пинать в спинку его сиденья. У Симона начинался приступ. Хотя Штерн что было силы прижимал его ногу к полу, она время от времени билась о переднее сиденье. Глаза у мальчика закатились.

— Я припаркуюсь справа, — объявил Борхерт и включил поворотник.

— Нет, не делай этого.

Карина, сидевшая впереди на месте пассажира, отстегнула ремень безопасности и переползла к ним на заднее сиденье прямо во время движения по полосе обгона. Сначала Штерн этого даже не заметил, настолько он был сосредоточен на Симоне. Судороги мальчика усиливались с каждым ударом сердца. На губах надулся пенный пузырь, а голова так сильно раскачивалась из стороны в сторону, что парик съехал набок.

— Подвинься, — потребовала Карина и, не дожидаясь реакции, втиснулась между Робертом и Симоном. Штерн подался вправо, но Карина все равно сидела у него на коленях.

— Моя сумочка! — воскликнула она. — Мне нужна моя чертова… спасибо.

Борхерт передал ей сумку на заднее сиденье. Карина расстегнула застежку-молнию, вытащила белый футляр размером с косметичку и принялась в нем рыться.

— Почему мы не останавливаемся? — растерянно спросил Штерн.

— В угнанной машине на полосе аварийной остановки? Как ты это себе представляешь?

В своей медицинской сумочке Карина нашла одноразовый шприц. Зубами надорвала упаковку с иглой и выплюнула защитную пленку под ноги. Потом вытащила маленький стеклянный пузырек, встряхнула его и перевернула. Затем проткнула иголкой горлышко.

— Мы едем дальше. Иначе это будет выглядеть подозрительно.

Борхерт кивнул. Он просто «одолжил» этот универсал, стоящий в подземном гараже «Титаника», и не исключено, что владелец уже заявил о пропаже в полицию.

— Подозрительно? — возбужденно вскричал Штерн. — И поэтому ты рискуешь жизнью Симона? Просто чтобы нас не схватили?

— Роберт! — Карина вытащила наполненный лекарством шприц из флакончика и сунула его Роберту под нос.

— Да?

— Просто заткнись ненадолго.

Ладонью она чуть оттолкнула Симона назад, прижала к подголовнику кресла и умелым движением руки впрыснула ему содержимое шприца в левый уголок рта. Через несколько секунд мальчик успокоился. Карина словно вытащила провод из розетки. Его нога перестала дрожать, глаза закрылись, а дыхание снова выровнялось. Через минуту, обессиленный, Симон уже спал в объятиях Карины.

— Какое-то безумие. Это нужно прекратить. — Так как Борхерт по-прежнему не собирался останавливаться, Штерн перелез на место Карины, чтобы уже с переднего пассажирского сиденья взять ситуацию в свои руки.

— Выезжай на следующем съезде и гони в больницу. Вы сами только что видели. Мальчику срочно нужна медицинская помощь. Его место в клинике, а не в этом кошмаре.

— Ах вот как? Почему?

— Почему? Ты что, слепой? Ты же сам видел…

— Знаешь, что я ненавижу в вас, юристах? — перебила его Карина. — Вы, умники, ничего не понимаете в реальном мире, но у вас на все есть свое мнение. Это простой эпилептический припадок. Не очень красиво. Но вовсе не причина ехать в реанимацию. Если бы Симон чуть раньше принял свой карбамацепин, то ему не понадобилась бы эта процедура.

— Что ты несешь? Вопрос не в том, что у него было, а почему произошел этот приступ. В его черепной коробке растет опухоль. С таким заболеванием не ходят в зоопарк и тем более не выкапывают трупы.

— Снова ты говоришь ерунду. Ты даже не знаешь, чем болеет Симон. Ты ведь ни секунды не потратил на то, чтобы выяснить о его болезни больше, верно? У Симона опухоль в переднем отделе головного мозга. Но это не означает, что он круглосуточно нуждается в медицинском наблюдении. Только во время химио— и лучевой терапии. Раз в полтора месяца он ложится в больницу, и то лишь на две недели. Если бы профессор Мюллер в этот раз не проверял, стоит ли возобновить облучение, Симон ночевал бы в самом обычном детском доме.

— Даже это лучше, чем носиться с нами от одного ночного клуба к другому.

Дело в том, что Борхерт предложил провести эту ночь в здании дискотеки одного своего знакомого: там была потайная дальняя комната, якобы выдерживающая даже самые суровые полицейские облавы.

— Знаешь, что сейчас сказал бы нам Симон, если бы не спал? — свирепо спросил Штерн и тут же ответил: — «Оставьте меня в покое».

Карина энергично покачала головой:

— Нет, наоборот. Он сказал бы: «Не бросайте меня». Я знаю от него самого, что он не любит ночь. Он боится. Как в приюте, так и в больнице. Вы же сами видели, как он сегодня радовался. В зоопарке, в машине и на танцплощадке.

— А также он плакал, видел мертвецов и пережил припадок.

— Эти симптомы никуда не денутся. Мы можем смягчить их, если просто будем рядом, когда он проснется. Но, кажется, одного ты так и не понял, Роберт Штерн. Сейчас речь идет не только о тебе и Феликсе, а в первую очередь о Симоне. Мальчик умрет. И я не хочу, чтобы он покинул этот мир с мыслью, что убил человека, понимаешь? Поэтому и обратилась к тебе. Мы не можем предотвратить его смерть. Но можем избавить Симона от чувства вины. Ты не представляешь, какой он чувствительный. Мысль о том, что он причинил кому-то страдания, в буквальном смысле терзает его. А этого он не заслужил, тем более после всей грязи, через которую ему уже пришлось пройти в своей короткой жизни.

Штерн не знал, что возразить на эмоциональный выплеск Карины, и уставился на дорогу, бегущую навстречу за лобовым стеклом. В принципе, в своих размышлениях Карина пришла к тем же результатам, что и он сам. Насколько сумасшедшим казалось бежать от полиции с тяжелобольным ребенком на руках, чтобы раскрыть тайну его реинкарнационных фантазий, настолько же бессмысленным было сейчас сдаться. Энглер часами будет допрашивать их, а затем запихнет в следственный изолятор. Комиссар ни за что им не поверит и не попытается предотвратить предстоящую встречу двух убийц на каком-то мосту. Да и как это сделать — в столице мостов больше, чем в Венеции.

Какое бы преступление ни произошло послезавтра в шесть утра, свидетелей не будет. Штерн не сможет ни помешать убийству, ни узнать,