Смерть на Кикладах. Сборник детективов №5 - Сергей Изуграфов

Но чтобы разгадать любой шифр — нужен ключ. Может ли он, Смолев, человек далекий от музыки, разгадать шифр, оставленный музыкальным вундеркиндом? Шансы нулевые, зачем себя обманывать? Постой, постой, подумал он. Сдаться мы всегда успеем. Пусть Паблито был музыкальным вундеркиндом, импульсивным, да, эксцентричным, допустим! Но идиотом-то он не был. Он не мог не понимать, что разгадать музыкальный шифр могут только музыканты. А если испанец воспользовался ключом, который понятен любому? Например, полицейскому? Но где этот ключ? Что это? Книга? В комнате больше ничего не было. Значит, все здесь — на этом листочке. Надо думать.

Вернувшийся генерал застал Смолева за рабочим столом в мрачных раздумьях над стопкой нот. Манн ободряюще похлопал друга по плечу и молча положил перед ним несколько распечаток. Алекс схватил их и погрузился в изучение. Виктор подошел к вазе с фруктами, оторвал от грозди веточку ассиртико, от нее — пару ягод и бросил их в рот.

— Отличный все-таки у вас на острове виноград… — сказал он, усевшись в кресло и со вкусом жуя. — На материке такой — редкость!.. Как ты догадался? — спросил он, кивая на распечатки.

— Расскажу, — пообещал Смолев, не отрываясь и дочитывая вторую страницу. — Антонидис уже в курсе?

— А то! Уже землю роет, аж дым идет… И не только он, — поудобнее откидываясь в кресле, произнес генерал. — Все оповещены. «Преступник вооружен и очень опасен!». Все, как обычно!.. Я отправил усиленный наряд в больницу. Если с исполнителем более или менее все уже ясно, то кто заказчик?

— Пока не представляю, — ответил Смолев, откладывая прочитанные листы. — В записях Пабло попалась головоломка, может быть, разгадав ее, мы узнаем что-то определенное. Мне надо сделать один телефонный звонок, и я буду полностью в твоем распоряжении.

Генерал молча пожал плечами, с удовольствием объедая веточку ассиртико и жмурясь от удовольствия, словно сытый кот. Смолев набрал чей-то номер и через мгновение произнес в трубку по-испански:

— Синьора Исабель Гарсия-и-Фернандес? Добрый день! Меня зовут Алекс Смолев, я владелец гостиницы на острове Наксос. Вам удобно разговаривать? Я вас не отвлекаю? Вы могли бы мне уделить несколько минут? Хорошо, в таком случае я продолжу. К моему глубочайшему сожалению, синьора, я звоню вам с очень печальными новостями по поводу вашего брата Пабло…

Сидевший напротив генерал, не знавший испанского, прислушался и проворчал:

— Не язык — музыка! Так слушал бы и слушал!.. — Он с сожалением посмотрел на оставшуюся одинокую виноградину, оторвал ее от веточки и быстрым движением закинул себе в рот.

Часть четырнадцатая

Красивый звук может извлечь только красивая душа.

Андрес Сеговия

Исабель долго не могла закрыть чемодан: проклятый разболтавшийся замок у молнии заедал, больно впиваясь ей в пальцы, и ей пришлось основательно помучиться, прежде чем у нее получилось. Слезы безостановочно бежали у нее из глаз, стекая по щекам, закушенной губе, подбородку и капая на выгоревший и растрескавшийся от времени пластик. Пришлось поднажать коленом — в крышке что-то хрустнуло, но это было уже не важно: молния застегнулась до упора. Справившись с непослушным замком, Исабель вытерла тыльной стороной ладони выступивший на лбу пот, рукавом отерла слезы с лица, поставила чемодан у самой входной двери и на какое-то время застыла рядом, стараясь отдышаться и привести свои мысли в порядок. Это оказалось не так уж и просто. Собранный чемодан у двери всегда раньше означал для нее путешествие. Он был весь в пестрых наклейках из тех стран, куда она когда-то приезжала. Она любила путешествовать и всегда планировала все поездки заранее. И эти минуты, когда уже все готово, чемодан стоит у порога, а такси уже заезжает на парковку рядом с домом, она очень любила, ведь за ними отчетливо маячило приключение. Но так больше не будет никогда: сегодняшний день перечеркнул все. Теперь чемодан у входной двери навсегда будет означать для нее горе. Нестерпимое горе и утрату.

Сколько же лет она не пользовалась им? Пять? Семь? Наверное, с того самого момента, когда, выйдя замуж за Хорхе, она все же решилась перебраться из родной Андалусии в Каталонию, к мужу. Здесь у них вскоре родились двое очаровательных мальчиков-близнецов, — и жизнь некогда одинокой концертирующей гитаристки сразу наполнилась новым и долгожданным смыслом, а дни с бытовыми хлопотами, детскими пеленками, болезнями и ежедневными маленькими радостями молодой мамы, — всем тем, что называется семейным счастьем, — полетели незаметно.

Объехавшая в свое время с гастролями и Старый, и Новый свет, она уже и не помнила, когда последний раз выбиралась за пределы своего маленького каталонского городка — Калейи, что расположился на живописном морском побережье, меньше, чем в часе езды от Барселоны. Да и к чему? Детям хорошо и здесь, а у Хорхе отличная работа: он уже несколько лет как ведущий «тэкнико»[39] в известной крупной фирме по торговле электрооборудованием. На работе его ценят, и не сегодня-завтра он станет руководителем филиала. Каталония куда как более обеспеченная провинция, чем Андалусия: здесь проще найти работу, да и платят больше. Заработок мужа плюс ее накопления от концертных гонораров позволили вскоре купить семье квартиру, не самую большую, но вполне уютную и в хорошем месте: до пляжа всего ничего — пять минут ходьбы, а рынок и магазины — и вовсе за углом.

С момента рождения близнецов Исабель пришлось оставить разъездную концертную деятельность, но музыка никуда не исчезла из ее жизни: как только дети подросли и пошли в садик, она начала преподавать классическую гитару в местной музыкальной школе, чем, помнится, крайне повеселила своего младшего брата. Вспомнив о нем, Исабель всхлипнула, но сдержалась. На слезы у нее еще будет время. Сейчас надо подумать о семье, которую она оставляет. Хорхе придется нелегко без нее эти несколько дней, но ничего не поделаешь: она обязана лететь. Хорошо, что дети ходят в садик, а вечером соседка обещала ей за ними присмотреть, пока Хорхе не вернется с работы. Холодильник полон продуктов, еды хватит на неделю. А там она уже и вернется. Скорей бы уже в аэропорт! Билет уже оплачен, как ей сказали, осталось только забрать его на стойке регистрации «Эгейских авиалиний».

Она повернулась и с грустью оглядела весь разгром, что устроила в прихожей. Чтобы достать старый дорожный чемодан из кладовки под лестницей, ей, как назло, еще и пришлось прежде вынуть оттуда почти все вещи: по закону подлости чемодан оказался в самом дальнем углу. Теперь ее прихожая была завалена пыльными картонными коробками, спортивным инвентарем и старыми вещами из ее прошлой жизни в Севилье.

По большому счету, чемодан