Современный зарубежный детектив-23 - Шахназ Сайн

Он даже не дернулся:

– Я судебный психолог. Это нужно для моего исследования.

– А пакет с мастурбационными салфетками? Тоже исследование?

– То, что я делаю в закрытом пространстве своей собственной машины, вас не касается. – Вздернул нос. – Если честно, доктор Макдональд, я был о вас лучшего мнения. Хотя и не понимаю почему, особенно после того, что произошло в доме Виктории Каннингем.

Элис кивнула, потом положила руку ему на плечо:

– Мне очень жаль, но ваши родители… Наверное, очень непросто было жить в таком окружении.

Он сжал губы. Потом протиснулся мимо меня и захлопнул дверь «вольво». Прислонился к ней. Сложил руки на груди:

– Я сделаю так, что больше никого из вас никогда не пригласят консультантами ни на какое расследование. Ты, – он ткнул пальцем в меня, – вернешься в свою сырую камеру, откуда пришел. – Повернулся к Элис: – А вы больше не имеете права называть себя психологом. Как вам не стыдно!

– Все, что вы делали, никогда им не нравилось, не так ли? Вы пытались снова и снова, но они продолжали вас бить. В этом нет вашей вины.

– КТО ТЕБЕ ЭТО СКАЗАЛ? – С его губ брызнула слюна. Он вытянул руку, как будто собрался схватить ее. Потом остановился. Сжал руку в кулак и снова прислонился к двери машины. Шмыгнул носом. – Детектив-сержант Месси, я требую, чтобы вы выдвинули обвинения против этих людей, против обоих, за то, что они вскрыли мою машину и разгромили ее. И если вы не готовы арестовать их, я предъявлю вам иск о неподобающем поведении.

Что-то здесь не так.

Почему он стоял у задней двери машины? Ведь распахнута была передняя дверь, там были фотографии мертвых женщин, но он эту дверь не захлопнул и перед ней не встал. Что там сзади? Что я пропустил?

Рона состроила гримасу:

– Давайте сделаем несколько глубоких вдохов и…

– Я должен был догадаться! Вот почему вы настояли на том, чтобы идти вместе со мной, не так ли? Ваше откровенно непрофессиональное поведение совершенно очевидно мотивировано неким извращенным чувством преданности. Но я не собираюсь с этим мириться!

Я пошел обратно к «вольво», под ногами захрустело стекло.

– Я требую немедленно его арестовать, детектив-сержант Месси!

Рона ущипнула себя за переносицу:

– Я вас понимаю, доктор, но я уверена – если мы все успокоимся, то сможем обо всем договориться.

Но ведь сзади ничего не было. Я два раза проверил.

Почему он это место охранял, если там пусто?

Элис наклонила голову к плечу:

– Вот почему вы подожгли заброшенный дом. Срывали злобу на мир, который о вас не заботился? Я в том смысле, что вы прекрасно себя чувствовали, потому что все было у вас под контролем. Что вы обладали властью над чем-то после всех лет, когда вы были беспомощны.

Там должно быть что-то, изобличающее его…

Дочерти отряхнул грудь плаща:

– Избавьте меня от ваших неуклюжих попыток психоанализа, доктор Макдональд. Они весьма непрофессиональны. – Достал мобильный телефон. – Итак, детектив-сержант, если вы не выполните свою работу, у меня выбора не остается.

– Да заткнись ты. – Я оттолкнул его и открыл дверь машины.

– Отойди от моей машины!

Схватил меня за куртку. Я положил руку ему на грудь и снова толкнул. Сильно. Он приземлился на задницу рядом с задними колесами, заверещал:

– Он напал на меня! Вы видели!

Что я пропустил?

Так, под креслами смотрел. В карманах кресел тоже. В дверных карманах ничего не было. Под ковриками…

Где же, черт возьми?

Так, он сидит на заднем кресле, рядом с ним на другом кресле фотографии с мертвыми женщинами, в ногах пакет с салфетками.

Должно быть в центральном подлокотнике.

Дочерти встал на ноги.

Открыл. Пара подставок для стаканов. Черт.

Чьи-то руки схватили меня за спину.

Я ударил локтем, резко. Попал. Кто-то хрюкнул.

Должно быть где-то здесь…

Минуточку. Углубление, в котором стоял подлокотник, отделано тканью. Дешевенькой такой. Потерто по краям. Явно не из этой машины.

Из левого угла торчала черная петелька.

– УБИРАЙТЕСЬ ПРОЧЬ ОТ МОЕЙ МАШИНЫ! НЕ ИМЕЕТЕ ПРАВА!

Я ухватился за нее, потянул вверх.

Хруст раскрывающейся липучки, обивка отошла, и показалась кожаная папка размером с лист бумаги формата А4.

Дубленая кожа, красной ленточкой перетянута.

В яблочко.

– Я ТРЕБУЮ, ЧТОБЫ ВЫ ВЫШЛИ ИЗ МОЕЙ МАШИНЫ!

Я выпрямился:

– Рона, надень перчатки и открой это.

У Дочерти из угла рта сочилась кровь. Он снова схватил меня, прижал к машине:

– ВЫ ЭТО ПОДБРОСИЛИ, ЭТО НЕ МОЕ!

– Отцепись от меня, придурок.

Он в ответ замахнулся на меня кулаком.

Мог вместо меня в колонну ударить, она бы быстрее среагировала. Я нырнул вправо, кулак просвистел мимо моего левого уха. Перехватил его руку, вывернул. И снова врезал локтем ему в лицо.

Он отлетел назад и растянулся на бетонном полу, выдувая из ноздрей красные пузыри. Лежал там, стонал.

– Можно еще подождать, Рона, весь день впереди.

Она проскользнула мимо меня, натягивая на руки пару синих нитриловых перчаток. Вытащила папку из того места, где она была спрятана, положила на кресло.

Дочерти задергал руками и ногами, пытаясь перевернуться на бок.

Рона у меня за спиной присвистнула:

– Шеф? Вам точно не надо на это смотреть.

Дочерти встал на колени. Постоял, держась рукой за колонну.

Я шагнул к нему:

– Еще на меня прыгнешь, я тебе руку сломаю. Ясно? Стой где стоишь.

Подошла Элис, заглянула в машину.

Потом отошла от нее, направилась к Дочерти. Не дойдя до него пары шагов, взмахнула ногой и врезала маленьким красным кедом прямо ему между ног.

Он сложился пополам, схватившись руками за промежность, беззвучный вопль разорвал окровавленный рот. Так и стоял, сжав колени и задницей вверх.

– Шеф?

Я повернулся.

Рона показала рукой на папку.

На пачке желтой бумаги лежал скальпель, рядом с ним брелок с младенчиком, маленькая пластиковая коробочка с чем-то вроде дохлых пауков внутри, медальон в форме сердечка, обручальное кольцо… Все, что пропало из архива, лежало здесь.

Неудивительно, что Элис ему по яйцам врезала.

Отвернулась от него, бросилась ко мне. Обняла, зарылась лицом в плечо:

– Мы его взяли!

* * *

Дождь барабанил по дорожке, которая вела к гостиничному паркингу. Сливался в маленькие реки, змеившиеся между густыми зарослями рододендронов, шуршал их листьями. Бетонный въезд пах плесенью и мокрой землей. Я прислонился к нему и слушал телефонные гудки.

Мимо проехала дежурная машина, в которой прибыл доктор Дочерти. Сейчас за рулем сидела Рона, на лице широкая ухмылка, здоровые серые зубы. Психолог сидел сзади, руки в наручниках. Нижняя половина лица в запекшейся крови, которая