Рок - Лазарь Викторович Карелин

— Слышал, что парень спрашивает? Сколько раз я был женат. Зачем это ему, между прочим?

— Должны же знать люди, кто ты такой, — сказал Степан. — Вдруг назначение тебе выйдет. А сколько раз ты был женат, а про это начальство не знает. Вдруг да не внушишь доверие.

— Ты-то сам сколько раз был женат?

— Я — однолюб.

— Аля, врет, а?

— Пойми вас. — Ангелина Павловна отошла от окна. — Поехали, Степан. Мне еще в офис надо заглянуть. Подбросишь?

Коля слез с высокого стула. Выключил экран, сгас он, унося в мрак какие-то там строки из биографии Икара Пашнева. Но уже и застолбила машина эти строки, уже превратила игру в документ. Глядишь, кто-то да и прознает что-то, нажав на кнопку.

— Выставляю я эти машины, — сказал Икар. — Степан, бери, отдаю.

— Мне они не нужны. Я по-старинке доживать стану.

— И мне в опаску. Так как же насчет лещей с Каспия?

— Поехали с нами. Подбросим Алю, а потом закатимся к нам. Пивом я запасся, лещей навалом.

— Как везла, в целлофане, небось? — спросил Ангелину Павловну Икар.

— Да ты что? В полотно обернула.

— Понимает у тебя жена! — похвалил Икар. — Лещ, хоть пусть сохлый, а должен дышать.

— Интересная мысль, — сказал Степан. — И про человека можно так же сказать. Суши-засушивай, но давай дышать.

— Философия! А я по-простому, на основании векового опыта рыбаков на Каспии, Раньше леща там в рогожку обертывали, потом стали в полотно, ну, хоть в тряпки. Но ни в коем случае нельзя оборачивать в газету. Заскользит лещ.

— Может, занести в память, что капитан третьего ранга Икар Пашнев обожает пиво и леща из тряпочки? — спросил Коля и стал взбираться снова на стул.

— Только не про алкогольные пристрастия! — всерьез взмолился Икар. — Тебе шуточки, а машина эта чертова наследит. Выставлю в коридор. Вернусь, и выставлю.

— А как быть? — спросил Коля. — Вы уже о многом наговорили. И где служили, и какие виды личного оружия предпочитаете.

— Молю, Коля, сотри!

— Это не простой процесс, стирание памяти. Тут время нужно, надо проверять, стерлось ли.

— Потом, потом, — сказал Степан. — Поехали. Тебе, Икар, отпрашиваться надо?

— Не надо. Старший по званию увозит. Может, на задание какое.

— Пути Господни не исповедимы. Запирай кабинет, ждем тебя в машине.

7

Сперва домой вернулись, чтобы взять чемодан с документами бухгалтерской ревизии, и чтобы взять пятую папку, ту самую, которая должна была исполнить обязанность наживки.

За чемоданом пошла Ангелина Павловна. Икар кинулся было ее сопровождать, но Степан его повернул:

— Назад, майор. Пиво станем пить, когда все дела обделаем.

Икар не стал возражать. Но все же пробурчал:

— Формалист ты, Степан. Между прочим, я не майор, я капитан третьего ранга.

— Вы какой корабль можете вести? — спросил Коля. — В смысле, каким командовать. Крейсер вам поручат?

— Брать?

— Как это?

— Я, парень, десантник. Мы с твоим папочкой умеем брать, захватывать, и учти, численно превосходящего противника.

— Умели, — сказал Степан. Он вышел из машины и заглянул зачем-то за рядом стоящий гараж-ракушку. И все оглядывался, осматривался.

— Раз умели, значит умеем, — сказал Икар. — Забыл, кто мы с тобой? Ты чего там высматриваешь?

— Повели нас с Ангелиной, — негромко сказал другу Степан.

— То-то я смотрю, ты какой-то не совсем спокойный. Кто повел?

— Еще не установил. Это по делам Ангелины. Нефтью запахло. Она из нефтяных мест прибыла. Какие-то документики при ней. Ну…

— А ты говорил — лещи.

— И лещи — тоже.

— Ладно, Степан, подсоблю, если что. А лещи все же мне будут?

— Будут.

Вышла из подъезда Ангелина Павловна, волоча тяжелый чемодан, по-нынешнему снабженный колесиками.

— Икар подскочил, подхватил чемодан.

— Так думаю, воблой для начальства забит, — сказал он и нагнулся, принюхиваясь к чемодану. — Клянусь, Каспием запахло!

— Не ошибся, Икар, каспийский чемодан, — сказала Ангелина Павловна. — Степан, сунь его в багажник.

— Пусть возле меня побудет. Поехали.

И они поехали. Пересекая двор, Степан Седых все поглядывал по сторонам, обшаривая глазами двор. — Нет никого, — сказал. — Установили, что им нужно, ну и отстали.

— Кто? — насторожилась Ангелина Павловна. — А ты не нафантазировал, Степа? Пока нет никаких причин.

— Это ты так думаешь, Аля.

— Вы о чем шепчетесь? — спросил Икар.

— Мнительный он у меня очень, — сказала Ангелина Павловна. — Да ты его знаешь.

— Это точно, я твоего полковника знаю. Между прочим, прислушиваюсь.

— А по телевизору его никогда не показывают, — сказал Коля. — Всяких уродов показывают, плешивых всяких. А отца или вот вас, дядя Икар, ни разу. Потому что вы тайной службы?

— Именно, парень. Удачно сказал. — Икар был доволен, плечи расправил. — Нас нельзя показывать, мы сами показываем.

— Машина шла через центр. Не узнать было Москву в этих местах. Вроде, все та же Москва, а какая-то и не та.

— Два месяца всего не была, а новизны очень много, — сказала Ангелина Павловна, глядя за стекла. — Хорошеет Москва.

— Только не для нас, — сказал Икар. — Я не робкий, а в иной тут магазин заглянуть страшусь.

— Это потому, что не шибко при деньгах, — сказала Ангелина Павловна.

— А что делать? Платят, как платят.

— Зарабатывать — вот что делать, — сказала Ангелина Павловна.

А вот этот дом прошлого не имел. Возведенный по-быстрому из блескучих плоскостей, высокий и узкий, пролезший между домиками, в самом центре встав, в самой сердцевинной части Москвы, этот дом был построен разве для будущего. Тогда, там, в далеком далеке, такой и будет Москва. Высокой, блескучей, закрытостенной и зашторенной, со стремительными лифтами, возносящимися промельком в узких прозорах между стенами. Ясно, что богатые этот дом возводили, но ясно, что и нетерпеливые. Им не важен был архитектурный лик, важна была визитнокарточность дома. Так наряжают себя выскочки-дамы, блестя и выпячиваясь, но это не женщина уже, а ценник драгоценностей на показе. Витринный это был дом. С подъездом в мраморе, со ступенями, на которых тесно стояли камуфляжные молодые богатыри, эти нынешние наши атланты. Вот к этому подъезду и подрулил Степан, подвез жену к дому, где она бухгалтерствовала в каком-то из отделов, на каком-то из этажей, взлетающих к небесам.

— Подождите меня здесь, — сказала Ангелина Павловна. — Я только доложусь.

— Все же провожу тебя, чемодан весомый. — Степан вышел следом за женой из машины. — Икар, постереги моего наследника, не отпускай никуда. Уж очень он пытлив.

— А тебя тут и не пустят, — сказал Коля. — Меня даже раз не пустили с мамой. Отдельный пропуск надо заказывать.

— На ребенка? — спросил Икар.

— Я не ребенок. — Паренек обиделся. — Тут, я знаю, в программистах работают чуть только постарше меня. Эта работа требует свежих мозгов. Вы отстали, дядя Икар.