Отвратительная семерка - Майя Яворская

Хозяин стал брать их одного за другим и внимательно осматривать – глазки, ушки, пузики. Прежде чем опустить очередного назад в корзинку, он целовал его в лоб и проводил пальцем от загривка до копчика.

– Корзина… – задумчиво сказала Кира.

– Чего корзина? Лишней у меня нет. Если будете брать, несите так, в руках.

– Ведь у нас ваша корзина стоит. Надо бы вернуть.

– Какая корзина?

– Для грибов.

– И где взяла?

– В лесу. Тогда еще, в четверг, когда Музалевского убили.

– И где она была?

– На просеке стояла.

– Интересно… – хозяин поскреб пятерней грудь.

– Да. Я тоже удивилась, когда нашла. Думаю, Нелли взяла и поставила у тропинки.

– Нелька-то? Шалава эта? Не, точно не она. Ей грибы без надобности.

– Но я сама видела, как Мочкина тоже в лес шла, – начала импровизировать Кира.

– Не в лес, а на кладбище. Точно помню.

– Там еще Музалевский был. Может, он?

– Этот гаденыш? – зло усмехнулся Мотя. – Для него это мелко. Если он пакостничал, то по-крупному. Да и в лесу я его что-то не встречал.

– Как это «по-крупному»?

– А так. Хотел я участок соседний купить, только денег на тот момент не хватало. Просил хозяев подождать, пока подкоплю. А он дал им на пятьдесят тысяч больше и увел у меня из-под носа. А потом еще и забор начал ставить не по старым межам, хотел метр лишний оттяпать. Ну не козел?

– Да уж, не повезло вам с соседом.

– Теперь-то уже все равно. Помер. А с его детенышами я быстро разберусь.

– Интересно, кто его так?

– Ты чего мне тут допросы устраиваешь? Кота пришла покупать или что?

– Ну да.

– Так бери и проваливай!

– Вот того хочу. Сколько?

– Держи. Самого мордастого выбрала, – Кира протянула Васильку котенка.

Мальчишка не поверил и спрятал руки за спину.

– Чего это? – засопел он, подозревая подвох.

– Как чего? Ты кота хотел?

– Хотел.

– Ну вот. Я же обещала, что будет у тебя кот. На, держи.

– А как его зовут?

– Не знаю. Идеи есть?

– Щас… Во!.. Лютый!

– «Как вы яхту назовете, так она и поплывет…»[3] – процитировала девушка.

– Чего?

– Может, пока маленький, будешь звать его Лютик?

– Ладно, – шмыгнул носом Василек и протянул руки. – Спасибо!

– Ну, раз ты теоретически подкован, начинай применять знания на практике. – Самойлова развернулась, чтобы уйти.

В это время к калитке подошла бабушка Васи в банном халате, резиновых сапогах и с лопатой.

Посмотрев на нее, Кира подумала: «Похоже, сегодня в поселке конкурс нелепых нарядов. Неудивительно, что Кузьмич настолько быстро влился в коллектив».

– Притащил-таки кота, – процедила старуха сквозь зубы, глядя на пушистый комочек. – Учти, уедешь в Москву и оставишь мне паразита, вышвырну за забор подыхать.

– Не оставит, поверьте. Теперь мальчику будет чем заняться, и хулиганить он больше не станет.

– Станет. Я его знаю.

– Нет, просто ему было скучно. С ним же никто не занимался.

– Как это? А я? Кормлю-пою его все лето. Одет вон чисто. Как это, не занимаюсь?

– Лопата… – задумчиво проговорила Кира.

– Что?

– Да так, ничего. Извините.

«Любящая» бабушка сплюнула под ноги и ушла обратно к своим грядкам.

– А ты чего такая грустная? – поинтересовался мальчик.

– Я не грустная. Уставшая.

– Почему?

– Да так, ничего. Загадку одну не могу разгадать.

– Какую?

– Вряд ли поймешь. Это не совсем загадка или задача, как в книжке.

– Не глупей тебя! – опять засопел Васька.

– Ну раз ты у нас такой умный, то скажи, зачем человек рано утром идет с лопатой на кладбище?

– Могилу копать.

– Нет, он не могильщик.

– Тогда покойника выкапывать.

– Тоже не то. Он не сатанист.

– А кто?

– Просто человек.

– А как зовут?

– Какая разница?

– Большая.

– Хорошо. Допустим, это Нелли.

– А-а-а… – обрадовался мальчишка. – Тогда просто. Цветы ходила воровать.

– Не поняла. На кладбище?

– Ну да. Все знают. Там люди на могилах цветочки сажают, а она выкапывает и себе забирает.

– Зачем ей?

– Почем я знаю? Нравятся, наверное. У нее весь участок ими засажен.

По пути домой опять повстречалась старушка с вилами под мышкой и собачкой на поводке.

Кира улыбнулась прохожей и поприветствовала.

– У Нельки башка дурная, но баба она добрая, – доверительно сообщила старушка, приблизившись почти вплотную.

– Я это уже поняла.

И собеседница удалилась, одобрительно покачивая головой.

Кира так вымоталась за день, что ничего не хотела. Даже дежурной чашки чая на балконе. Хорошо еще, что собаки куда-то рассосались, а то пришлось бы еще с ними возиться. Она мечтала только принять горизонтальное положение, хотя бы ненадолго.

Медленно поднимаясь на второй этаж, Самойлова заметила, что дверь в комнату Антона Платоновича приоткрыта.

– Не толкай меня… Я сейчас тарелку уроню… Не хами, – доносился оттуда голос хозяина.

«С кем это он?» – удивилась гостья.

Тут раздался требовательный «Гав!». Стало понятно: собаки нашли жертву и что-то клянчат.

Кира тихонько постучалась и просунула голову.

– А ну, быстро выметайтесь отсюда! – скомандовала она питомцам. – Простите, Антон Платонович!

– Не лишайте меня общества. Мы здесь так хорошо устроились – едим сыр, смотрим киношку. Присоединяйтесь к нам, – пригласил Ратай, делая широкий жест.

Хозяин дома сидел перед телевизором в глубоком вольтеровском кресле с большой тарелкой на коленях и скармливал собакам сыр с голубой плесенью. А те смотрели на него с обожанием и пускали слюни. На полу крупные капли уже начали собираться в лужицы. Отвлекаться было нельзя, иначе другому мог достаться лишний ломтик. Поэтому ни Чик, ни Пипа даже ухом не повели на появление Самойловой. Они не только моргать – дышать перестали от напряжения.

Ратай бросил кусочек Чику. Тот поймал его на лету и тут же, не жуя, проглотил. Затем Антон Платонович так же угостил Пипу. Но та и не думала открывать рот, только прикрыла глаз, чтобы в него не попали. Лакомство, пролетев через голову собаки, упало на пол. К нему тут же