Смерть на Кикладах. Сборник детективов №5 - Сергей Изуграфов

был не особенно-то и нужен. Все вещи, что пригодились бы на несколько дней, свободно смогли бы уместиться и в просторной дорожной сумке. Той самой, желтой, кожаной, что лежала в спальне под кроватью. Ту сумку подарил ей Пабло. Подарил на день рождения три года назад, когда приезжал к ним в гости в Калейю. Сумка была дорогая, удобная и очень красивая. Но ни разу Исабель ей так и не воспользовалась. Вот, казалось бы, и пришел час, но женщина не могла себя заставить даже притронуться к ней. Глупо и по-детски наивно, но Исабель почему-то решила, что если она не станет прикасаться к сумке, оставит все как есть, оставит ее лежать и дальше под кроватью — кто знает, может те страшные слова, что произнес по телефону владелец греческой виллы, окажутся неправдой. Вдруг это какая-то трагическая ошибка, и ее Паблито жив, а все это — просто кошмарный сон, который сам собою развеется, и все снова станет по-прежнему…

Исабель снова судорожно всхлипнула, закусила кулак, чтобы не разрыдаться, и опустилась на колени. Отдышавшись, она решила, что надо разобрать старые коробки и сложить все обратно: Хорхе должен скоро приехать за ней, чтобы отвезти ее в Эль-Прат, международный аэропорт Барселоны, откуда она улетит сперва в Афины, а потом и на этот остров в Эгейском море. Надо все убрать под лестницу, в кладовку, нечего оставлять хлам на самом видном месте, иначе разбойники-близнецы радостно разнесут его по всей квартире.

Она взялась за самую большую коробку и сняла с нее крышку. В коробке оказался семейный архив. Я и забыла, что он здесь! — подумала она, аккуратно вынимая из коробки толстый старомодный фотоальбом, с тяжелыми медными застежками, обшитый поистершимся от времени синим бархатом. Она прислонилась спиной к стене, подогнула под себя ноги, усаживаясь поудобнее, и прежде чем раскрыть его, бережно провела рукой по шершавому бархату. Здесь вся история их семьи. История семьи Гарсия-и-Фернандес.

Исабель раскрыла альбом на первой странице: с пожелтевших фотографий конца девятнадцатого и начала двадцатого веков на нее смотрели мужчины и женщины в традиционных андалузских нарядах. Исабель вспомнила, как они с Паблито любили в детстве рассматривать эти фотографии. Когда-то их мама рассказывала им о каждом человеке, изображенном на снимках, рассказывала историю его жизни, и это было не менее интересно, чем те сказки, что она читала им на ночь.

Исабель перевернула страницу. Ее взгляд наткнулся на фото сурового бородача с винтовкой в руках — своего прадеда Анхеля Энсинас Гарсия она узнала мгновенно. Это была одна из самых любимых ее фотографий. Мама рассказывала, что ее дедушка Анхель был большим патриотом Андалусии. В молодости он провел много лет, путешествуя по родному краю, и погиб во время гражданской войны в Испании в июле тридцать шестого года в ожесточенных боях с войсками мятежного генерала Кейпо де Льяно, неожиданно захватившего власть в Севилье. Прадеду было всего сорок пять… Это фото было сделано незадолго до его гибели, когда его сыну, Диего едва исполнилось четырнадцать лет. В пятнадцать Диего Гарсия и сам ушел воевать, мстить фалангистам Франко за смерть отца. Юноша вступил в ряды защитников Республики и все годы гражданской войны не выпускал винтовки из рук, к тысяча девятьсот тридцать девятому году уже командуя батальоном. Вся семья гордилась молодым Диего, его волей и несгибаемым характером.

Весной тридцать девятого года, когда каудильо Франко, утопивший Испанию в крови, торжественно объявил конец войны и полный разгром республиканцев, Диего Гарсия ненадолго вернулся в родную Севилью, чтобы повидаться с матерью, подлечиться после ранения, и на долгие годы, подобно своему отцу, ушел бродить по Андалусии. Исабель перевернула следующую страницу в альбоме. Да вот же его фотография! Этот снимок очень любил Пабло, он даже сделал себе копию и часто возил ее с собой. На фото дед был изображен с гитарой. Здесь ему около тридцати пяти лет, он уже вернулся из своих странствий… В семье есть предание, что играть на гитаре деда научил его отец Анхель, который и сам был неплохим гитаристом, и, говорят, даже сочинял музыку. Но Диего стал выдающимся. И первым учителем для них с братом.

Исабель прерывисто вздохнула. Она хорошо помнила, как в их с братом жизнь вошла музыка. Однажды, будучи еще совсем ребенком, взбалмошным, непоседливым и упрямым, Пабло, несмотря на строжайший запрет, все же пробрался в комнату к дедушке и вытащил из парусинового чехла его старую гитару, прикасаться к которой не смел никто в семье — так уж было заведено. Как только раздались звуки струн, выдавшие сорванца с головой, все домашние в ужасе замерли: к старости Диего отнюдь не стал мягче характером, скорее наоборот. Но что-то случилось. Что-то удивительное, раз, ко всеобщему изумлению, разгневанный Диего, вошедший в комнату и увидевший гитару в руках у непослушного Паблито, внезапно смягчился и не стал выговаривать внуку, а провел с ним первый в его жизни музыкальный урок. В семье потом шептались, что Диего увидел глаза внука, когда тот неумело извлекал свои первые гитарные звуки: глаза светились таким счастьем, словно ребенок увидел Божье чудо, — и суровое сердце Диего дрогнуло. Затем к этим урокам присоединилась и Исабель. Дед был строг, но справедлив с ними, а внуки старались, как могли, чтобы порадовать его, и музыка скоро стала неотъемлемой частью их жизни.

Младший внук стал под старость лет для Диего светом в окошке: к семи годам Паблито уже играл сложные произведения испанских композиторов: Фернандо Сора, Франсиско Тарреги, Дионисио Агуадо, учился виртуозной игре у великих Андреса Сеговии и Эмилио Пухоля, изучая их технику в мельчайших деталях. Диего всячески поощрял и поддерживал внука, но любил повторять, что виртуозная техника — далеко еще не все, что нужно, чтобы стать музыкантом.

Однажды, прослушав в исполнении внука одно из сложнейших произведений, дед долго молчал. Молчал и Пабло, лишь переглядываясь с сестрой, втайне гордясь и ожидая похвалы от своего строгого учителя. Наконец Диего улыбнулся, подошел к внуку и положил свою тяжелую руку ему на плечо. «Понимаешь, Паблито… Сейчас я скажу тебе очень важную вещь. Мне когда-то сказал ее мой отец, твой прадед Анхель Гарсия. Постарайся ее запомнить: ведь, возможно, полностью и до конца ты поймешь эти слова только спустя несколько лет. Так вот, запомни, мальчик! Есть музыканты, за манерой исполнения которых подчас угадывается целая вселенная. Огромная и непостижимая, наполненная Божьими чудесами вселенная! Они, эти музыканты, лишь ненадолго — пока звучит произведение — приотворяют в нее дверь для зрителей, давая им редкий шанс заглянуть внутрь и навсегда поразиться глубине открывающегося перед ними космоса. А есть другие исполнители, которым