Осколок рая - Крейг Дэвидсон

– Кислота в соке плавит им мозги, – сказал Илай Нейту с хладнокровной улыбкой. – Они не понимают, куда бежать.

Остальные дети едва обратили внимание на Нейта. Бетси Уитт взглянула на него стеклянными пустыми глазами. Раньше она была из тех, о ком говорят, что они мухи не обидят. Буквально. Нейт сам видел, как она открывала дверь, выгоняя муху наружу, чтобы кто-то другой ее не прихлопнул.

– Подвинься! – Бетси грубо оттолкнула Нейта. – Ты солнце загораживаешь…

Позже в тот же день Нейт встретил ее за складом.

Она плакала. Слезы текли по щекам девочки.

– Я не хотела обижать этих муравьев, – всхлипывала она. – Я не хочу причинять боль никому. Если ты причиняешь боль другому живому существу, Бог видит это. И осуждает. Но я ничего не могла с собой поделать… Ты когда-нибудь чувствовал себя так, Нейт?

Ее лицо исказилось.

Нейт не знал, что и ответить. Но да, он прекрасно понимал, о чем она. Это чувство становилось все сильнее с каждым днем. Иногда ему хотелось причинить боль кому угодно. Чем тот слабее, беззащитнее и ближе к нему – тем лучше. Прежде он такого не чувствовал…

И это происходило не только с детьми. Однажды ночью Нейт проснулся и увидел отца, стоявшего в углу. Тот был голый и потный и бормотал: «Убью тебя, убью тебя, убью тебя». Отец матерился и сжимал руки так, словно кого-то душил, – но при этом он крепко спал. А на следующее утро, проснувшись, радостно объявил, что голоден как лошадь.

Нейт… старый приятель, мой дорогой друг…

Нейт подошел к окну вплотную. Теперь он мог разглядеть фигуру в профиль. Кто-то худой и жутко белый сгорбился возле хижины. Нейт уловил безумное жужжание – звук, наводивший на мысль о мухах, снующих внутри пустой банки из-под детского питания.

– Илай? – дрожащим голосом произнес он.

Фигура метнулась к окну, словно дверь, захлопнутая резким порывом ветра.

Чпок! Лицо ударилось о пластик.

Нейт сделал шаг назад. Очень большой шаг.

Это действительно был Илай Рэтбоун. И выглядел он… не очень хорошо.

Его лицо казалось белым, как сало, бледным, как пламя в самой глубине костра. Волосы, прежде рыжие, как у циркового клоуна, теперь поседели, будто какой-то волосяной вампир высосал из них весь цвет. Илай стал невообразимо худым: ребра выпирали, соски вытянулись и удлинились, кожа обвисла, как у глубокого старика.

Но лицо Илая пугало куда сильнее. Жуткий голливудский идол, ухмыляющийся манекен. Его глаза выпучились, а зубы выпирали изо рта, как тупые бесцветные клыки. Он выглядел невыразимо одиноким и потерянным… но очень, очень голодным. Его лицо и поза излучали тоску, которая пригвоздила Нейта к месту, как мотылька, зажатого в альбоме для коллекционирования.

О, привет, Нейт. Можно войти? Мама, позволишь мне?[12]

На Нейта навалился тупой ужас – не бешеный стук сердца, от которого по телу разливается адреналин, а ленивый и текучий страх, покачивающийся, как воздушный змей на ниточке, то опускаясь, то поднимаясь, но так и не падая.

– Лучше не стоит, – прошептал он в ответ. – Ты, кажется, заболел, Илай.

Жужжание становилось все громче. Нейт заметил пустоту под мышкой у Илая. Там что-то ползало и копошилось.

«Только не это, – подумал он. – Нет, нет, нет, нет…»

Глаза Нейта были прикованы к впадине под мышкой Илая. Оттуда что-то вылезло. Мухи. Или что-то похожее на мух…

Илай поднял руку. В его плоти зияла глубокая дыра, черная и бесформенная. В ней корчились какие-то существа. Белые и темные твари.

– Уходи, Илай! – Нейт сам не понимал, как ему удалось произнести это так спокойно.

Илай наклонился вперед, пока его нос снова не коснулся окна. Пластик прогнулся от давления. Глаза Илая перемещались туда-сюда, как метроном: тик-так-так-так, туда-сюда, тик-так.

Он приветливо помахал Нейту рукой – странно изуродованной, с пальцами, сросшимися в крюк. Из его подмышки вылетали мухи и облепляли пластик. Чпок! Чпок! Чпок! Они были крупнее обычных мух, с глазастыми головами, напоминавшими противогазы. Несколько насекомых пыталось протиснуться между рамой и краями пластика; они неистово жужжали, и в этих звуках слышалась ликующая нотка.

Илай улыбнулся. Его губы отклеились от грязно-желтых зубов, похожих на крысиные. Между зубами тоже ползали мухи; они вылетали изо рта Илая, мокрые от слюны. Летели к окну – и ударялись о него, оставляя на пластике влажные кляксы.

– Ты пойдешь с нами, – сказал Илай. Его губы не двигались, но Нейт все равно слышал его голос. – Как и все остальные милые мальчики и девочки. Вы – хорошее мясо. – Его зубы оживленно щелкали, как костяные кастаньеты. Нейт со стоном рванулся вперед и задернул хлипкие занавески. Илай Рэтбоун несколько мгновений маячил за окном, а потом исчез.

Дрожа, Нейт вернулся в постель. Он натянул на себя одеяло и трясся так сильно, что уже не сомневался: его тело вот-вот развалится на части…

24

Минерва проснулась резко, как от толчка. Сквозь щель между полотнищами палатки пробивался свет костра. Мика должен был дежурить снаружи.

Она поднялась. Схватила пистолет Эллен. Подползла к клапану палатки.

Мика стоял снаружи, спиной к ней, держа винтовку Тарпли под мышкой. Он смотрел на что-то через костер.

– Шуг?

Он оглянулся через плечо. Увидел ее. Опять повернулся лицом к лесу.

Глаза Минни начали приспосабливаться к темноте, но за отблесками костра клубилась непроглядная тьма, и она не могла понять, на что смотрит Мика.

– Возьми лук Отиса, – осторожно сказал он.

Композитный лук Отиса лежал у входа в палатку. Ни Чарли, ни Отис не шевелились. Минерва быстро принесла лук и стрелы.

– Что за черт? – прошептала она.

Мика задрал подбородок, указывая на что-то скрывавшееся за стволами деревьев. Минерва ничего не могла разглядеть. Ее глаза все еще привыкали к темноте.

– В моем рюкзаке есть сигнальная ракета, – сказал Мика. – И скотч. Привяжи ракету к стреле. Быстро.

Минерва нашла сигнальную ракету и рулон клейкой ленты. Она оторвала полоску серой ленты и замешкалась.

– Рядом с наконечником стрелы или дальше?

– В паре сантиметров от наконечника, – спокойно ответил Мика.

– Мы же весь лес сожжем…

– Хорошо, – ответил Мика спустя пару минут молчания.

До ушей Минервы донеслась волна отдаленных щелчков, хрипов, писков и других звуков, издаваемых животными. Это было как в передаче Дэвида Аттенборо «Зоопарк»: голоса дюжины зверей сливались воедино.

– Что это?

Но она уже знала ответ: одна из тех тварей, что преследовали их прошлой ночью. Именно для них Отис и Чарли выкопали ту яму, в которую в итоге провалилась их четверка.

Она прикрепила сигнальную ракету к древку стрелы и