Венок русалки - Марина Север

По обстановке, которая предстала Маринке, это была кухня. Небольшое окошко, в которое почти не попадал свет, было занавешено коротенькими шторками. Возле него стоял деревянный стол, на котором лежала белая накрахмаленная скатерть, по краю которой был вышит красный орнамент. На столе стоял древний самовар и заварочный чайник. Возле стола находились три массивные табуретки. В углу примостилась печка. В комнате пахло, каким-то травяным отваром и было очень душно. Видимо совсем недавно топили печку. Она подошла, потрогала ее, теплая. Значит, все-таки топили.

Покрутив головой и осмотрев еще раз обстановку, Марина не увидела газовую плиту. Интересно, неужели она готовит еду в печи? Сейчас же 21 век на дворе. Неужели за все время нельзя было провести газ в дом.

На деревянном полу лежал длинный коврик. Марина не удивится, если под ним будет вход в погреб. Обычно в таких старых домах именно так и делают. Удобно и продукты на зиму долго хранятся. В доме ее свекрови на кухне под полом тоже имеется погреб.

Справа Маринка увидела еще один вход в другую комнату, который тоже был скрыт двумя половинками из шторок.

Слегка отодвинув одну из них, она заглянула внутрь. В комнате было чисто, но темновато. Для пяти часов вечера слишком темно. Она посмотрела по сторонам и увидела, что здесь всего два небольших окна. В них пробивался тусклый свет с улицы.

По убранству, которое тут находилось, Марина обозначила, что это зал. Возле окна стоял стол накрытый скатертью, посередине небольшой диван, а в углу кровать. На ней возвышались несколько подушечек разного размера, покрытые вязаной накидкой. Маринка помнила, что, у ее бабушки, в деревне, тоже так было. Им тогда не разрешалось не то, чтобы садиться на нее, даже близко подходить. Утром бабушка взбивала перину, покрывала ее теплым ватным одеялом, накрывала пледом, а сверху ставила несколько подушек. Нижняя была самая большая, потом средняя, а потом маленькая. Покрывала она их вязаной накидкой.

На стене в комнате висели часы с гирями и тикали. Маринка пару раз видела такие у кого-то. Когда стрелки доходили до цифр, например одиннадцать маленькая, а двенадцать большая, кукушка вылетала из окошка в часах и издавала ку-ку, равное количеству времени. Это было интересно, но не всем это нравилось. Ведь ночью, когда все сладко спят, она делала то же самое, что и днем.

В комнате было еще кресло, которое стояло недалеко от дивана, повернутое к окну. Маринка не сразу обратила на него внимание, но сейчас она уставилась большими, от удивления, глазами. В кресле кто-то сидел.

У нее по спине пробежал холодок. Она не могла видеть, кто это был, но поверх спинки кресла торчало что-то черное, а со стороны подлокотника свисала рука.

Маринка в первую минуту хотела выбежать из дома, но разум взял вверх. Надо посмотреть, кто это. Вдруг это баба Глаша и ей нужна помощь. Маринка никогда ее не видела, но другова варианта быть не могло. Дом то старушки.

Она медленно подошла к креслу. И чем ближе она подбиралась, тем четче было видно макушку головы, одетую во что-то черное.

Сделав очередной шаг, под ее ногой скрипнула деревянная половица. От неожиданности Маринка вздрогнула и чуть не уронила пакет, который все еще держала в руке.

Обойдя того, кто был в кресле, она зажала рот рукой, чтобы не закричать. Сидящей оказалась старуха. Голова ее была откинута на спинку кресла и наклонена слегка на бок. Рот приоткрыт, а из уголка губ стекала слюна. Глаза были закрыты. Судя по тому, что грудь не вздымалась, а одна рука висела вдоль кресла без движения, Маринке показалась, что старуха не дышит. Оторвав ладонь ото рта, она потянулась к ее шее, чтобы нащупать пульс.

Дотронувшись, уже ставшими от ужаса, холодными руками, Марина поняла, что баба Глаша еще теплая.

Но тут, старуха резко открыла глаза и уставилась на нее мутными глазами. Не ожидав такого поворота, Маринка одернула руку и заорала, что есть мочи. В этот момент, ей показалось, что сердце от страха упало куда-то вниз, а душа вылетела наружу.

От ее крика старуха начала шевелиться. Подняла висевшую руку и поправила платок. Глаза быстро заморгали. Маринка, которая не переставала вопить, попятилась назад и плюхнулась на диван.

– Хватит орать, окаянная, – сказала баба Глаша, – уши заложило от твоего крика.

Она поднялась, кряхтя, с кресла, а Маринка, которая только что пережила ужас, захлопнула рот и тяжело задышала.

Баба Глаша, старушка, небольшого роста, среднего телосложения со сморщенным лицом и руками от старости, маленькими глазками почти черного цвета уставилась на Марину.

На старухе были надеты теплые вязаные носки, кофта серого цвета, под которой торчал фланелевый потертый временем халат. На ногах виднелись коричневые толи колготки, толи гамаши.

Марина сидела на диване с распахнутыми от ужаса глазами и смотрела на только что ожившую старуху. Она была точно уверена, что та не дышит.

Баба Глаша изучающе посмотрела на нее и спросила.

– Ты кто ж будешь? Не видала тебя в деревне раньше.

Марина, которая все это время сидела, молча, и пыталась придти в себя хотела ответить, но из горла вырвался какой-то писк. Видимо когда орала, сорвала горло.

– Меня Марина зовут, Давыдова. Максима жена, – ответила она, прокашлявшись и приводя свой голос в нормальное состояние, – на Липовой живу.

Баба Глаша подошла поближе, прищурила глаза, а потом улыбнулась.

– Так ты Глафирки невесткой, что ли будешь?

Марина удивленно уставилась на старуху.

– А вы откуда свекровь мою знаете?

Баба Глаша пошаркала на кухню и махнула рукой, зовя за собой.

– Пойдем на кухню, чайку тебе заварю, чтобы не осипла. А то так орала, поди, сорвала связки то.

Марина не стала перечить, встала и пошла следом. Вспомнив, что принесла с собой пакет с угощением, зайдя на кухню, протянула его старухе.

– Вот, баба Глаша, конфеток, сахарку да чаю вам принесла.

Старуха повернулась к ней.

– За карамельки и сахарок спасибо, а чаек не надо было, свой завариваю, на травках целебных. Ты что же думаешь, до стольких годков дожить, это не просто так.

Марина вытащила из пакета карамельки, пачку сахара и чай. Поставила все на стол и присела на табуретку.

Баба Глаша взяла с полки коробочку, открыла крышку и вытащила оттуда сушеную травку. Закинула ее в заварочный чайник, залила кипятком, накрыла полотенцем и уселась рядом.

– Ты как вошла то? – Спросила она, поглаживая рукой скатерть. –