Цикл романов "Петля". Компиляция. Книги 1-11 - Сергей Павлович Бакшеев

детскую комнату. Она помнила, что психологическое развитие Кати застыло на уровне семилетней девочки, когда Панин надругался над ней. Катя почти не разговаривала и предпочитала молча играть с куклой Барби в образе прекрасной пловчихи. Она устраивала заплывы в детской ванной и награждала куклу медалями, о которых когда-то мечтала.

Сейчас обстановка в детской была иной. У куклы Барби оторвана рука, ванна перевернута, а по полу рассыпаны игрушечные медальки. Однако девушка не унывала. Наоборот, глаза Кати искрились, она живо что-то обсуждала с мамой, которая украдкой смахивала слезы. Кажется, разговор шел о походе в магазин за новой одеждой. Обыск в квартире их совершенно не интересовал, как впрочем, и главу семьи Константина Антонова. Он во все глаза наблюдал за преобразившейся дочерью.

Петелина заметила на детском столике электронный планшет. Взяла, включила. Планшет был настроен на сайт Sud Naroda, но что-то в увиденной картинке было не так. Она сверилась со своим телефоном. Там застыл кадр с искаженным от страха лицом Панина. Здесь Панин обмяк на стуле с опущенной головой.

Она передала планшет Майорову и поручила приобщить к уликам.

Обыск в квартире подошел к концу, и следователь объявила Антонову, что он задержан в качестве подозреваемого в похищении Панина.

Инженер не возмущался, лишь спросил:

— По закону я имею право на молчание?

— Имеете, — подтвердила следователь.

— Вот я и буду молчать.

— Молчание плохой помощник, — заметила Петелина.

— Теперь все хорошо. Делайте, со мной что хотите.

Перед уходом Константин теплым взглядом посмотрел на дочь. Его грела мысль, что Суд Народа прошел не напрасно. Стресс вывел Катю из многолетней психологической заморозки. Она видела трансляцию до конца и очнулась. Семилетней девочки больше нет. Дочь стала девятнадцатилетней девушкой.

Глава 53

6 июня. 09:10. 23 часа 40 минут после казни

Сквозь сон она слышала телефонный звонок, вяло отмахнулась и телефон затих. Вместо звонка послышался голос, кто-то трогал ее за плечо, что-то говорил, а ей не удавалось отмахнуться. Елена распахнула глаза, увидела Марата с малышом на руках и перенеслась в действительность.

Она в санатории. Вчера Ольга Ивановна переехала в освободившийся рядом номер, и Марат ночевал вместе с ней. Кажется, она проснулась в шесть, накормила малыша и сразу отключилась.

— Который час? — спросила Елена, потягиваясь.

Вместо ответа Марат протянул ей телефон:

— Головастик звонит. Что-то важное.

Петелина села в кровати и взяла трубку. Миша Устинов торопливо рассказывал:

— Елена Павловна, я изучил планшет Кати Антоновой. Вчера некий Админ прислал ей измененную ссылку на сайт Sud Naroda, и последний час Катя смотрела не смонтированную запись, как все, а прямую трансляцию до конца!

— Что там было?

— Нетрудно догадаться — наверное, казнь.

Елена вспомнила слова Золотовой о том, что замороженное подсознание девушки может разрушить новый шок, сравнимый с тем, что она пережила в детстве. Если Катя видела казнь своего насильника-педофила, то вполне объяснимо ее вчерашнее перерождение. Поэтому ее отец выглядел таким спокойным. Антонов добился своего и ни слова не произнес после задержания.

— Но это еще не все, — говорил возбужденный Устинов. — Sud Naroda продолжает работать!

Петелина с недоверием переспросила:

— Ты не шутишь?

— Включите сайт, — посоветовал эксперт.

Елена кивнула Марату, тот подключил сайт на своем телефоне, взглянул — и его брови поползли вверх. Он развернул экран к жене.

Поверх старой картинки с искаженным ужасом лицом Панина мигало крупное объявление: Заседание № 2 начнется сегодня в 09:30.

Елена вспомнила, что суд над Паниным прошел с пометкой: Заседание № 1. Тогда это казалось бравадой. Неужели все повторится?

Она взглянула на часы — еще пятнадцать минут. Умылась, оделась и села перед телефоном, не представляя, к чему готовиться.

В это время ей позвонила Мария Луганцева с просьбой прокомментировать новое заседание суда. Петелина возмутилась:

— Тебе Миша слил информацию? Я ему напомню, что он работает не на телевидении!

— Да нет же, Елена Павловна. Это я его предупредила, — сообщила Маша. — Информация о новом заседании Суда Народа была разослана по новостным каналам.

Елена беспомощно опустила трубку. Суд Народа продолжается. Кто же теперь станет подсудимым?

Глава 54

6 июня. Сутки после казни

Ровно в девять тридцать утра объявление о Заседании № 2 исчезло с экрана и включилась трансляция. На первый взгляд ничего не изменилось: та же мрачная камера, тот же стул по центру и тот же подсудимый.

Да, это снова был Борис Панин! Но в углу экрана мерцало пояснение — запись от 5 июня. Таймер показывал, что идет отсчет последнего часа. Это был тот самый кусок записи, замененный на монтаж из предыдущих сцен. Теперь всем предстояло узнать судьбу подсудимого.

Неожиданно в кадре перед Паниным появился человек в маске сварщика, на нем был рабочий комбинезон и резиновые перчатки. В руках сварщик держал газовую горелку, подсоединенную к шлангу. Он о чем-то спросил Панина, и из наконечника горелки вырвалось пламя. Огненная струя поиграла перед лицом обезумевшего узника, сместилась вниз, угрожая прожечь его пах.

Звука по-прежнему не было, но было ясно, что сварщик что-то требует от педофила. Панин отчаянно кивал, но сварщик продолжал играть на его нервах. Сопло горелки поднялось вверх, пламя издевательски медленно описало контур вокруг головы Панина и вдруг обрушилось на руку пленника. Тонкая огненная струя лишила педофила мизинца.

Сварщик отступил и исчез из кадра, а Панин беззвучно орал от боли и ужаса.

Когда он преодолел шок и стал вменяемым, включился звук. Панин отдышался и начал говорить:

— Да, это я увез ту девочку. Она училась в музыкальной школе и заходила в нашу пекарню. Я давно ее отметил — чистое милое создание. Не знаю, как ее зовут, она для меня Ландыш, самый нежный цветок.

Стало ясно, что признание в похищении Софьи Дороховой было условием, которое поставил сварщик. Панин умоляюще смотрел на вышедшего из кадра сварщика и продолжал:

— Я заманил ее в свою машину. Отвез в будущую пекарню «7 Пирогов» на Славянской улице. Помещение пустует, ждут оборудование. Я забелил витрину, чтобы не был виден баннер. Вход с улицы в центре здания. Девочку я спрятал в подвале.

Он облизнул пересохшие губы и перевел взгляд на камеру. Теперь он говорил нервно и сбивчиво:

— Я не мог устоять. Она, как Ландыш, я люблю таких. Да, люблю, вам этого не понять! За что меня судить? За любовь? Я только один раз с ней. Она цела, я старался не больно. Привязал, чтобы не убежала, и все. Но я оставил ей пирожное. Ее любимое пирожное с малиной и еще бутылку колы. Я позаботился о