С тех пор никто не видел - Пол Финч

да неважно это. Совсем зеленая, ни черта не понимала. Все было паршиво, а потом встретила эту потрясающую африканку, и она взялась меня опекать. Повезло. Я была мелкой шпаной, торчала на наркоте, а она… ну полная противоположность! Просто чудо, учитывая, через что ей пришлось пройти. Да, настоящее чудо. Когда родилась, она не дышала. Никто ничего не мог поделать, но ее мать молилась Святой Бригитте, и это помогло.

– Удивительно.

– Да кто его знает, что там было на самом деле, – хмыкнула Сейбл, – но Святая Бригитта у них как-то особо почиталась. Они хоть и католики, но у Святой Бригитты вроде есть какая-то связь с африканской богиней по имени Ойя. Короче, молись хоть той, хоть другой, и все тебе будет от обеих, как-то так. Отсюда и имя. Конечно, сюда она попала как просто Ойя или обычная Бриджит, но однажды сказала, что дома ее прозвали Святой Бригиттой, ну и приклеилось, тем более что она добрая была, душевная такая. Я же говорю, от наркоты меня отвадила, наставила на путь истинный. Ну вроде как, насколько это здесь возможно.

– Вы сами мне кажетесь очень хорошим человеком, Сейбл.

– Ой, да брось, во мне злобы хватит на десятерых. Может, и есть семья, которая спохватится, если вдруг что, но жизнь досталась – врагу не пожелаешь. Хотя это, конечно, закаляет. – Она задумалась. – Всегда есть две стороны. Так учила Ойя. Говорила, что надо тянуться выше, готовить себя к нормальной жизни. Когда она сама ушла с улицы, я, наверное, уже чего-то стоила.

– А как вышло, что ушла?

– Ты спроси, как она вообще сюда попала.

– Да, интересно.

– Не знаю, как там она жила у себя в стране, но вроде бы поначалу нормально. Неплохое образование получила, отлично шпарила по-английски, с этаким экзотическим африкано-французским акцентом. А потом что-то стряслось, и семья впала в нищету, а нищета в Африке – это нищета с большой буквы.

– Мои родители приехали сюда из Индии, так что я немного в курсе.

– Ну в общем, лет в двадцать с небольшим она решила эмигрировать. Не знаю как, но добралась до континентальной Европы, и там ей повстречались нехорошие люди, ну ты понимаешь.

– Кто это был? – спросила Нушка.

– Торговцы живым товаром, русская мафия, они теперь повсюду орудуют. Впрочем, хотя бы переправили Ойю в Англию. Она толком уже не помнила точно, каким образом, только что лежала связанная в железном ящике с кляпом во рту, как и остальные.

Нушка содрогнулась от ужаса.

– Потом их несколько месяцев держали взаперти, – продолжала Сейбл. – Она наивно думала, что это перевалочный пункт, но на самом деле – обычный гадюшник. Только вот Ойя выделялась среди прочих, поэтому те, кто там заправлял, быстро поняли, что на ней можно хорошо заработать. Ее содержали в приличных условиях, она даже смогла добиться послаблений для других девушек, но при этом хорошо понимала, что ее ждет в итоге. Поэтому дождалась удобного момента и сбежала.

Выбралась на шоссе, а там ее подобрал дальнобойщик. Оказалась она на острове Шеппи. Понятия не имела, где это, но доехала в трейлере до конца рейса. В итоге очутилась здесь, и ничего ей не оставалось, как жить на улице. Документов, само собой, никаких, так что она боялась даже пикнуть. Ну в конце концов сошлась с другими девчонками, а когда пару лет спустя появилась я, Ойя была уже тертым калачом.

– С золотым сердцем.

– Заезженный штамп, да?

– Ну…

– Думаешь, мы все тут несчастные сломленные жертвы? Может, работенка и не в кайф, но мы терпим, чтобы когда-нибудь вырваться из дерьма. Так и Ойя верила, что лучшая жизнь еще впереди. Держала себя в руках, следила за своей внешностью. И вот однажды на нее обратил внимание сутенер покруче и сказал, что на улице ей не место. Обеспечил хорошие условия и прибыльную работу с клиентами из высшего общества.

– В эскортницы подалась? – поморщилась Нушка. – Не такое уж и светлое будущее.

– Это как посмотреть. Ты бы удивилась! Мы продолжали общаться, Ойя частенько сюда наведывалась, потому что денег у нее было полно, и она хотела поделиться со старыми подругами.

– Потому вы и считаете, что ее убил не Медуэйский потрошитель?

– Девушки элитного класса не по зубам таким придуркам, как Джеймс Линч.

– Тогда что же произошло?

– В последний раз Ойя приезжала не на шутку перепуганная. Была по работе на какой-то крутой вечеринке в Лондоне и вдруг увидела среди гостей одного знакомого с острова Шеппи…

– Клиента?

– Нет, на острове он был не клиентом, а боссом.

– Тоже из русской мафии?

– То-то и оно, что нет – британец! Ойя называла его Лу Гару, по-французски, но он точно британец, единственный, кто бывал на Шеппи. Заезжал то и дело, пользовал девчонок и отдавал распоряжения, а русские перед ним в струнку вытягивались.

– Как он выглядит, она описала?

– Нет.

– Маловато, чтоб его найти.

– Ну еще важный, одет шикарно.

– А он сам ее узнал?

– Ей показалось, что нет. – Сейбл усмехнулась. – Думаешь небось, что такую куколку, как Ойя, трудно не узнать? А запросто, мы же для этих подонков просто мясо. Но не суть, самое главное, что Ойя решила его сдать! Понимала, что рискует жизнью, но слишком переживала о девушках, которые остались в том гадюшнике. Сказала, жить не сможет, если промолчит.

– И куда она пошла?

– Без понятия, больше я ее не видела.

– Но она точно кому-то рассказала, не могла передумать?

Во взгляде Сейбл отразилась боль.

– Конечно, рассказала! И тот, кому она доверилась, не просто подписал ей смертный приговор, а сделал так, что ее располосовали, как свиную тушу.

Умереть можно по-разному

Глава 42

К девяти вечера Дэвид был в Андовере, а к десяти выехал на трассу М25. Здесь шоссе было мокрым, но гроза уже отбушевала. В открытые окна машины задувал теплый сырой ветер, а очистившееся небо сияло мириадами звезд. Однако Дэвиду, погруженному в размышления, было не до красот природы.

Ханну Булстроуд, похоже, удалось убедить в его благих намерениях, но строить планы с ним вместе она явно не собиралась, что неудивительно. Он принес ее семье только боль, и попытки хоть как-то загладить вину пока мало к чему привели. Что ж, он всего лишь журналист – не коп и не частный детектив.

Да, если Джоди еще жива, он просто обязан помочь в ее поисках, но главной целью репортера всегда остаются газетные полосы. А пережившим трагедию, наоборот, шумиха в прессе никогда не доставит удовольствия. С другой стороны, если