Доктор Фальк и убийства под парусом - Игорь Евдокимов

– Давайте вернемся к вашей подруге, – словно почувствовав, что доктор слишком уж расслабился, сказал Константин Михайлович, не отвлекаясь от еды. – Ее личность мы тоже установили. И Лидия Николаевна о ней от меня не узнает, можете быть покойны. Кстати, про Лидию Николаевну… Шевалдины тоже выглядели крайне подозрительно!

– А они-то почему? – поразился Фальк.

– Вам нет резона переживать за даму сердца, Василий Оттович. – На этот раз улыбка у князя вышла теплее. – Она, вне всяких сомнений, очаровательна, но ее матери моя кандидатура в качестве жениха явно нравится куда больше, чем самой Лидии Николаевне. Это-то меня и успокоило в их отношении. Поначалу Ираида Дмитриевна явно стремилась организовать наше знакомство, даже нашла предлог пригласить меня в гости. Этот сценарий мне тоже знаком. «Мать» и «дочь на выданье», компрометирующая ситуация, дальнейший шантаж… Я решил немного подыграть ей, чтобы затем вывести на чистую воду. Но Лидия Николаевна выглядела искренне удивленной не меньше меня, а мои источники подтвердили их родство с генералом Шевалдиным. И тогда я понял, что зловещий план врага, который мне виделся, в действительности оказался всего лишь попыткой матери выдать дочь замуж.

– Да, Ираида Дмитриевна может быть крайне целеустремленной, – раздраженно согласился Фальк.

– Следом я принялся проверять театр, отрекомендованный мне Жаном, – продолжил князь. – Я ведь не слишком интересовался труппой. Отдал им охотничий домик, выделил содержание и успокоился на этом. До того как они поставили жуткий спектакль, намекающий на мое пансионерское прошлое, конечно…

– И тогда вы решили копнуть прошлое Богомольцева-Донского…

– Скорее уж каждого – режиссера, антрепренера, актеров, – подтвердил Несвицкий. – Думаете, только вам пришла в голову идея, что один из них должен был сыграть меня перед свидетелем?

– Видимо, она витала в воздухе, – признал доктор. – И тогда вы начали их проверять. И даже намекнули мне про господина Бэ-Дэ…

– Возможно, стоило быть более конкретным. Но вы, кажется, и без меня справились.

– Да, только потратил время, которое можно было употребить в иных целях, – скривился Фальк. – Поэтому, пожалуйста, будьте более конкретны: что вы выяснили про остальных?

– А это самое странное, – помрачнел Несвицкий. – Я не выяснил ничего. Вернее, если оценивать этих людей с точки зрения морали или даже закона, то на каждого нашлось что-то предосудительное. Но ничего такого, что позволило бы связать их с моей службой или моим прошлым.

– Но ведь это просто невозможно! – воскликнул Фальк.

– Возможно, при одном единственном условии… – Несвицкий оставил штурвал и уселся на палубу, глядя вдаль. – Для этого преступником должен быть мой друг. Жан. Иван фон Бек.

Глава двадцать шестая

Хитрость близорука: хорошо видит только под носом, а не вдаль, и оттого часто сама попадается в ту же ловушку, которую расставила другим.

И. А. Гончаров, 1859 год

Лидия в тот вечер присоединилась к друзьям, пришедшим навестить Федора в клинике у станции. Других пациентов там не было, а потому художник оказался единственным обитателем большой общей палаты. Осокин лежал с отсутствующим видом, глядя в потолок, будто и не был окружен друзьями. На фоне белых простыней он казался еще более бледным.

– Брат, завязывай, право слово, ну ведь краше в гроб кладут! – взмолился Чернов.

– Феденька, пожалуйста, посмотри на нас, – вторила ему Алеева, опустившись на пол у постели больного и взяв его за руку.

– Прекратите! – воскликнула Зиночка, сидящая у раскрытого окна. – Хватит! Это вы виноваты в том, что с ним произошло! Вечно пытаетесь перетягивать его, словно канат! Если бы вы не потащили его на эту проклятую лодку, ничего бы не случилось!

– Никто же не мог знать… – попытался защититься Марк Евгеньевич.

– Уйдите, прошу! – взмолилась Зиночка. – С глаз долой. Оставьте его в покое.

Чернов, видимо, хотел еще поспорить, но Алеева молча отпустила руку Осокина, встала и вышла. Лидия последовала за ней – она просто не считала сейчас вправе находиться в одной комнате с Федором и Зиной.

Алеева остановилась на крыльце. Актриса раскрыла сумочку, извлекла мундштук, папиросу и нервно закурила. Увидев вышедшую следом Лидию, смерила ее мрачным взглядом, но более никак не отреагировала. Девушка осталась стоять, хотя от противного папиросного дыма очень хотелось чихать.

– Прóклятые гастроли, – наконец сказала Ольга Ивановна, будто обращаясь не к ней, а просто в пространство. – С самого начала. Большей глупости, чем ставить спектакли здесь, я не слышала. Надо было сразу развернуться и уйти.

– Почему остались? – так же не глядя на собеседницу, спросила Лидия.

– Они без меня пропадут, – затянувшись папиросой, ответила Алеева. – Богомольцев-Донской распугает всю публику своими экспериментами. Гейнц сбежит с остатками денег. На кого пойдут зрители? На Чернова? Не смешите меня! Однажды он напьется до такого состояния, что не сможет выйти на сцену. Знаешь, что он заявил полиции, когда они его допрашивали? Что выпил бутылку шампанского и больше ничего не помнит. Замечательное алиби, не находишь?

– Алиби? – удивилась Лидия. – Зачем ему алиби?

– Ой, не пытайся казаться глупее, чем ты есть. – Алеева впервые за разговор посмотрела на нее. – История про несчастный случай? Это же первостатейный бред. А ты еще слишком дрянная актриса, чтобы меня провести. Что тогда, вечером, что сейчас. Вы со своим доктором нашли в парке что-то, чего там быть не должно. И это явно был не слуга, который оступился и сломал себе что-нибудь.

– Вообще-то, это был именно слуга… – начала было Лидия.

– Что с ним случилось? Как вы на него наткнулись? – быстро оборвала ее актриса.

– Ну… Мы… Гуляли по тропинке… И… – начала лихорадочно придумывать Лидия, но Алеева только расхохоталась.

– Не пытайся, душечка, меня не проведешь! Не хочешь говорить – не надо. Мне это все равно не интересно. Все полетело к чертям, когда Богомольцев решил поставить «Старых друзей». Нужно быть круглой дурой, чтобы не заметить, как нами заинтересовалась полиция после этого спектакля. А уж когда я узнала, что за неделю до него у вас вынесло на берег яхту, с которой пропал не кто иной, как Ваня фон Бек, все встало на свои места.

– Вы были с ним знакомы? – спросила Лидия.

– Конечно, – фыркнула Алеева, докурив. – Ни один человек не дарил мне таких букетов, как он. И не пугал меня так же…

– Вы его боялись?

– Душечка, я никого не боюсь, – бросила на нее уничижающий взгляд Ольга. – Но где Жан – там беда. Это я успела понять. А его тень и так слишком заметно нависла над всеми нами. Мне даже показалось…

Она остановилась. Лидия подалась вперед и спросила:

– Что вам показалось?

– Да ничего,