Внезапная смерть - Дэвид Розенфелт

Телевизор включён, и я вижу баннер «Срочные новости: У присяжных Шиллинга есть вопрос» в тот же момент, когда Рита говорит мне об этом. Рита говорит, что судья хочет видеть нас через час, поэтому я звоню Кевину и плетусь в суд.

По пути в суд я узнаю, что тело Кинтаны наконец-то обнаружено в поле недалеко от Нью-Джерси Тернпайк. Я думал, что Петроне отправил его на дно океана, но, видимо, он хотел использовать это убийство, чтобы послать сообщение другим, достаточно глупым, чтобы связываться с его территорией.

Я прибываю в здание суда, даже не подумав о том, каким может быть вопрос присяжных, поскольку запросы от присяжных редко что-то раскрывают. Обычно они касаются конкретной улики, но это само по себе ничего не означает. Они могут рассматривать улику, потому что сомневаются в ней, или потому что придают ей реальное значение и важность для дела.

На этот раз немного иначе. Присяжные хотят знать, могут ли они ознакомиться с протоколами полиции, касающимися других смертей молодых футболистов. Судья Харрисон говорит им, что не могут, что следует рассматривать только улики, представленные в суде, и эти протоколы не были частью протокола процесса. Он говорит это терпеливо, хотя уже высказал эту мысль в своём наставлении присяжным перед их уходом. По сути, они заставили нас тащиться сюда, чтобы ответить на вопрос, на который уже был дан ответ.

Однако я воодушевлён, потому что по крайней мере они обращают внимание на нашу защиту, а не отвергают её с порога. Это маленький знак надежды, и я вполне готов сбросить капельку пессимизма и ухватиться за него.

Даже во время самоизоляции в ожидании вердикта я вполне охотно остаюсь с Лори в наши обычные ночи. Я, может, и затворник, но не безумный затворник. Она тоже тиха и сдержанна, и в целом мы не самая весёлая парочка.

Я знаю, что она завершает своё решение, но я уже перестал зацикливаться на этом. На самом деле меня это начинает слегка раздражать; Трумэну, наверное, не потребовалось столько времени, чтобы решить сбросить атомную бомбу.

Я встречаюсь каждый день с Кенни Шиллингом, который держится насколько может стоически. Напряжение начинает покрывать его лицо морщинами, он выглядит как рисунок по номерам. Я также каждый день разговариваю по телефону с его женой Таней, которая лучше выражает словами, насколько мучителен этот процесс. Я не могу сказать ни ей, ни Кенни, как всё пойдёт или когда это закончится.

Бобби Поллард не появляется на публике, и я предполагаю и надеюсь, что власти копаются в деталях нашего дела. Терри, всегда удивительно преданная жена, сделала публичное заявление в поддержку мужа, объявив его невиновным, но я не представляю, чтобы она не чувствовала себя ужасно преданной.

Звонок от Риты Гордон раздаётся утром шестого дня.

— Шоу начинается, Энди, — говорит она. — Судья хочет видеть всех в одиннадцать.

— Хорошо, — единственный умный ответ, который я могу придумать.

* * * * *

МНЕ ГОВОРИЛИ, что у титульного боя в тяжёлом весе самая «электрическая» атмосфера из всех живых событий, но я не могу представить, чтобы где-то было более напряжённо, чем в этом зале суда. Вся страна следила за этим делом, ловя каждое слово, анализируя каждый нюанс, и всё свелось к этому. Молодой спортсмен, член «класса знаменитостей», сейчас узнает, направляется ли он в камеру смертников или раздевалку.

Прямо перед тем, как судья Харрисон входит в зал, я подхожу к Тане Шиллинг, чтобы пожать ей руку. Я мог бы сказать миллион вещей, и у неё, наверное, тоже есть что сказать, но ни один из нас не произносит ни слова.

Направляясь обратно к своему месту за столом защиты, я вижу, что нескольким товарищам Кенни по команде, а также Уолтеру Симмонсу удалось найти места. Мне приходит в голову, не купили ли они их у перекупщиков; могу представить, что эти места стоят больших денег.

Кенни вводят, и он занимает своё место. Когда входит судья Харрисон, Кенни делает глубокий вдох, и я вижу, как он пытается успокоиться. Он держался с достоинством на протяжении всего процесса и сейчас не собирается останавливаться.

Вводят присяжных. Они не смотрят ни на обвинение, ни на защиту. С момента отбора присяжных они не могли оторвать глаз от Кенни, а теперь отводят взгляды. Если бы я оценивал знаки, это был бы плохой знак.

Судья Харрисон спрашивает старшину, достигли ли они вердикта, и я ловлю себя на мысли, что надеюсь на отрицательный ответ. Но он кивает. Харрисон поручает секретарю взять у него вердикт. Она забирает его и отдаёт Харрисону.

Харрисон читает его, его лицо непроницаемо, затем возвращает записку секретарю. Он просит Кенни встать, и Кенни, Кевин и я встаём как один. Я кладу руку ему на левое плечо, Кевин — на правое. Кенни поворачивается к Тане и действительно улыбается — жест огромной силы и щедрости.

Я почти физически чувствую, как зал позади меня подаётся вперёд, будто это позволит им услышать вердикт раньше.

Секретарь начинает читать:

— По делу «Штат Нью-Джерси против Кеннета Шиллинга» мы, присяжные, признаём подсудимого, Кеннета Шиллинга, невиновным в убийстве первой степени.

Кенни разворачивается как при уклонении от захвата и тянется к Тане. Их объятие такое сильное, кажется, что кто-то из них сейчас переломится. Он весит килограммов на пятьдесят больше её, но я не уверен, на кого из них я бы поставил.

Через некоторое время Кенни распространяет объятие на нас с Кевином. По меркам групповых объятий, это хорошее объятие. Кенни и Таня плачут, а мы с Кевином смеёмся. Но каждый из нас по-своему говорит об одном и том же: лучше этого не бывает.

Судья Харрисон восстанавливает порядок в зале и официально освобождает Кенни, но тому нужно оформить некоторые бумаги. Таня ждёт его, а мы с Кевином выходим наружу, чтобы ответить на несколько вопросов от собравшихся СМИ.

Когда мы добираемся до места, отведённого для брифинга для прессы, мы видим кое-что необычное. Вместо того чтобы ждать нашего прибытия, пресса собралась вокруг монитора, смотря кабельный новостной канал. Они смотрят новости, когда должны их освещать.

— Что происходит? — говорю я, слегка раздражённый тем, что мало кто обращает на меня внимание.

Один из репортёров отвечает:

— Бобби Поллард угрожает убить свою жену.

Я начинаю идти к телевизору, когда ко мне подходит полицейский в форме и хватает меня за руку.

— Мистер Карпентер, лейтенант Стэнтон просит вас немедленно проследовать со мной.

Он быстро уводит меня, и когда я оглядываюсь, я вижу, что Кевина затерялся в толпе. Через несколько мгновений мы уже в