Изменитель - Олег Анатольевич Шишкин

гигантских пустотах вскипали облачности, пробиваемые частыми, пульсирующими разрядами. Всполохи беспорядочно шарахались, порождая цепи всполохов. Взвивались прядями конденсаты влаги. Гремела ярость небес.

Летящий корабль пришельца, чем-то похожий на маленькую пирамидку, дрожал под силой ярого хаоса, побуждающего мир к действию и движению. В наушниках подшлемника трещали электростатические помехи. Но вот пилот включил посадочный радар, и твердая рука повела аппарат к изумрудному пятну, пульсировавшему в углу экрана навигатора. Твердь планеты стремительно приближалась очертаниями береговой линии Юкатана, отделявшей карибские волны от джунглей и топей.

Этот путь был знаком путешественнику. Он бывал тут однажды, но в первый раз улетел ни с чем. От прошлого визита в памяти остались лишь безбрежные и однообразные лесистые равнины, стена зарослей из высоченной травы и деревьев. Ни человек, ни крупный зверь не могли бы пройти внутрь этих джунглей. Но иногда их прорезали прогалины пожаров, лунки пересохших озер и покатые известняковые холмы.

С высоты было видно, что на вершинах сутулых курганов стояли под дождем смуглые низкорослые существа. Когда корабль несколько раз сбривал над ними воздух, аборигены шарахались, как насекомые, во все стороны, ныряя в колючий кустарник.

Ливень молотил буйные джунгли, швырял в них горстями воду, бил ветром и мял шквалами. У атак непогоды не было ритма – они просто обрушивались на землю угрожающими волнами, валя деревья и топя каменистую твердь.

Вот почему здесь, в этом гиблом месте, поклонялись Богу дождя. Этот невыносимый капризник не особенно-то и любил своих адептов. Когда божок про них забывал, наступал сухой сезон и начиналась изнурительная жажда, когда же вспоминал, то топил без разбору всех на пути своей проснувшейся смертной любви.

Единственной надеждой верующих в дождливого бога была укрытая толщей леса, похожая на термитник овальная пирамида. Цитадель веры подымалась на пять этажей и называлась Башней волшебного карлика. Вокруг нее были понатыканы обелиски сгинувших в войнах и заговорах царей Змеиной династии. Украшенные иероглифом, обозначавшим небесную славу, высоченные камни были посвящены победам над армиями Династии летучих мышей и триумфу Огненного Когтя, принесшего в жертву планете Венере десять тысяч человек в течение одного дня.

В память об этом камни пирамиды были выкрашены киноварью, дабы всегда казалось, будто пирамида густо полита свернувшейся артериальной кровью. В сущности, так-то оно и бывало в дни военной удачи.

С четырех сторон щербатые уступы вели вверх, к тому самому месту на четвертом этаже, которое было входом в толщу рукотворной горы. Фасад входа был уже карминовый и устроен как пасть зубастого идола дождя. Посещение зева открывало путь в чрево кровожадного бога, откуда уже возврата нет.

В дни мрачных праздников на укрытом от глаз камне разделывали жертв священных церемоний, а потом под одобрительный смех сбрасывали с лестницы, и они скатывались к первой ступени. Там их подбирали и складывали у подножья пирамиды для дальнейшей утилизации в особом зале, вот по тому-то его и называли «Место, где слышны голоса духов».

Несчастными жертвами были, конечно, соседи, которых пленили во время Цветочных войн, проводившихся исключительно по требованию туземных астрономов, геометров и математиков – величайших ученых, уверявших всех: без крови чужаков Вселенная потухнет раз и навсегда. В доказательство они приводили впечатляющие цифры, рисовали пугающие схемы и таблицы, словом, доказательства всегда имелись.

Алтарем мегалита была самая верхняя точка ритуальной пирамиды. Плоскость высокопарно называлась Платформой Венеры и была трибуной бога – того самого неказистого карлика-кровопийцы, о котором слагались гимны и легенды.

В тот тревожный час разгулявшейся непогоды на священной площадке стоял под дождем пожилой понурый индеец и смотрел с суеверным страхом на поднимавшегося по крутым уступам пилота из иных миров.

Чужак был в сиявшем ртутным светом скафандре, с пульсирующими, похожими на стразы, маленькими огоньками, рассыпанными по предплечьям. Многочисленные металлические девайсы были прикреплены скобами с внешней стороны кисти левой руки. Приборы то и дело загорались или попискивали, а гость быстро дотрагивался до них указательным пальцем, что-то бормоча в гарнитуру подшлемника, привычно отключая тревожные сигналы.

Индеец не в пример гостю был почти что наг. Лишь его бедра прикрывала повязка из шкуры ягуара – Бога ночи, с пятнами, подобными звездам, от которого, по поверьям, и произошел кровожадный род человеческий. Вокруг головы туземного жреца, словно венок, были намотаны косы, завершавшиеся небольшим хвостиком-кисточкой, а к затылку прикреплены перья птицы кецаль, считавшейся Богом воздуха. По правде сказать, для укладки волос вместо еще не изобретенного бриолина индеец использовал человеческую кровь. Лоб аборигена и вся его голова были покрыты шрамами от многочисленных трепанаций, проведенных по требованию врачей исключительно для усиления телепатического дара, а иначе бы майянский волшебник не прозрел визит пришельца и встреча миров не состоялась.

И самое важное – индеец пришел в бирюзовой маске мертвеца с перламутровыми бровями. Она должна была защитить его от чар космического пришельца, ведь чужакам свойственно магическое коварство.

Когда галактический гость достиг вершины пирамиды, индеец благоговейно произнес: «Едва Венера вошла в четвертую фазу, я проткнул свою крайнюю плоть иглой морского ежа и окропил своей кровью бумажную ленту, пропитанную дурманящими соками гиблых грибов и коварных злаков. Как только лента стала алой, я поджег ее и стал вдыхать волшебный дым, погружаясь в сладчайший транс и призывая тебя, о всесильный, для сокровенной беседы. И в тот момент ты возник в моем священном бреду и подтвердил, что придешь сегодня в этот час – час магнетического синего орла. Значит, ты бог!»

Пилот из иных миров грозно произнес низким басом: «Боги пока спят. Они устали от величия и бесконечных, взаимоисключающих просьб населения Вселенной. Но перед тем, как погрузиться в глубокий, умиротворенный сон, творцы разослали гонцов во все края бескрайней ойкумены: к угасающим расам на границе света и тьмы, к влиятельным кастам туманности Андромеды, и даже к гипербореям и антиподам созвездия Плеяд. Среди них есть как наимудрейшие, так и наипосредственные. Но для создателей они все просто адресаты особых даров. А теперь ты можешь снять свою бирюзовую маску, тля человеческая».

Индеец повиновался, и когда пришелец увидел его лицо, протянул вождю небольшую золотую призму со знаком бесконечности в торце. В ответ вождь предложил свежего морского моллюска, чье мясо возбуждает мужскую плоть.

– Я не нуждаюсь в копировании, – пояснил пилот. – Решение об этом принимают Создатели, я лишь выполняю их волю, перемещаясь по разным мирам, встречаюсь с такими, как ты, или еще хуже…

– Если это не величайшая тайна космоса, если не запрет, идущий от самодержцев миров, опиши мне, о гость, как выглядят Создатели! Они похожи на тебя, ягуара или птицу кецаль? –