Смерть на Кикладах. Сборник детективов №5 - Сергей Изуграфов

— Что ты знаешь о шифрах? — снова задал вопрос Алекс, отодвигая в сторону листок с нотами. — Давай, присаживайся. Поговорим. Мне надо немного отвлечься. А то у меня уже ум за разум заходит.

— О шифрах? — переспросила София, усаживаясь в кресло напротив стола. — Как же! Помню в детстве Конан Дойля читала, про пляшущих человечков. А пару лет назад мне попалась книжка про «Энигму»…[40] Правда больше половины не осилила: мудрено больно. Но помню, что шифров всяких существует огромное количество. Насколько я понимаю, шифр — это способ передать кому-то сообщение и сделать это так, чтобы его смог прочесть только адресат. Для этого существует специальный шифровальный ключ. Не зная его, прочесть закодированное сообщение невозможно. Так ведь?

— Вот именно! — подтвердил Смолев. — Все правильно понимаешь, молодец! А теперь представь себе, что задача обратная: сообщение зашифровано, но так, чтобы прочесть его мог любой! Пусть и не сразу.

— Это как? — после паузы ошарашенно спросила управляющая. — То есть… зачем? Если любой, то зачем же его шифровать?!

Алекс протянул Софье листок с сообщением Пабло.

— Вот, смотри. Это и музыка, и не музыка. Вернее, музыка, конечно, но не только. Пабло оставил шифровку, замаскировав ее под знаки альтерации, ну или что-то вроде… Я в этом не очень разбираюсь. Получается, что он хотел, чтобы его послание не сразу заметили те, кто рылся у него в вещах, но расшифровал потом кто-то другой. Мы, например. Или полиция.

— То есть, ты хочешь сказать, что он предполагал, что его могут убить? — ахнула управляющая, не выпуская листка из рук. — И никому ничего не сказал? И здесь может быть имя убийцы?

— Не исключено, — кивнул Смолев, устало потянулся, встал из-за стола и стал расхаживать по кабинету. — Все может быть. Но пока не расшифруем — не узнаем. Давай будем рассуждать. Вот скажи мне, Рыжая, если бы ты хотела, чтобы кто-то прочел твое сообщение, кто-то, кого ты не знаешь, — а здесь у Пабло не было знакомых, кроме меня, — то что бы ты использовала в качестве ключа?

— Ну, — растерянно протянула Софья, — так сразу и не соображу… Книгу? У Штирлица, помнится, была книга! Нет, это не подходит… Расписание паромов? Тоже чепуха. Это должно быть известно всем и каждому. Монолог Гамлета? Я вот лично и не вспомню, хоть и учила в свое время… Постой, он же был гитарист, — может быть, что-то, связанное с гитарой? Нет, тоже не подходит: мы же в этом ничего не понимаем. Прогноз погоды? Так он меняется каждые сутки! Что-то в интернете? Сейчас у каждого смартфон, и можно легко выйти в интернет, может быть, это там: какой-то сайт, где хранится этот ключ?

Смолев, размеренно шагавший вдоль книжной полки вперед и назад, неожиданно вдруг резко сбился с шага, словно запнулся. Он выхватил у Софьи листок, который до этого изучил уже сотню раз, впился в него глазами, потом хлопнул себя по лбу и расхохотался.

— Дядя Саша, с тобой все хорошо? — осторожно поинтересовалась Софья, с удивлением и некоторым испугом наблюдая за владельцем «Афродиты». — Ты помнишь, я тебе про Германна говорила? Парень кончил сумасшедшим домом. Ты чего? Ты меня так не пугай, пожалуйста!

Смолев расхохотался еще веселее и уселся за рабочий стол, утирая слезы, выступившие на глазах от смеха.

— Рыжая, ты гений! Просто умница! Какая же ты умница! — отсмеявшись, воскликнул он с облегчением, чувствуя, какой груз только что упал с его плеч. — Пожалуй, я тебе зарплату прибавлю!

— Да что я такого сказала-то, не пойму?! — недоумевала управляющая. — Хотя, насчет зарплаты я, конечно, не против… Объясни уже толком, в чем дело?

— Так, сейчас объясню. Видишь, вот здесь значки: * 0 #, видишь?

— Ну, вижу…

— Отсюда начинается сообщение. Дроби эти видишь? Это и есть шифр. Как мне объяснили, этих дробей здесь быть не должно. Но они есть, маскируются под номера пальцев левой руки. Вот, посмотри на другие листы, я все их изучил. Видишь, здесь цифрами обозначены пальцы? Но цифры только от единицы до четырех, пятый палец, как выяснилось, не играет. Вот здесь, и здесь, и вот здесь еще: только «один», «два», «три» и «четыре». А на этом листе, с музыкальным отрывком, написанным Пабло от руки, — сплошные дроби! И в конце снова: * 0 #. Это же такой прозрачный намек! Просто элементарно! Ай да Пабло! Но если бы не ты, я бы неизвестно сколько еще промучился. А теперь вот что, Рыжая, бери-ка чистый лист бумаги, доставай свой смартфон — он действительно есть сегодня у каждого, тут ты абсолютно права! — и будем расшифровывать послание. Готова? Отлично! Записывай!

Часть шестнадцатая

Можно родиться Моцартом, но никогда им не стать.

Татьяна Черниговская

Маленький Мигелито, появившийся на свет жаркой весной тысяча девятьсот сорокового года в старинном родовом доме семьи Хименес на самой окраине Валенсии, — столицы одноименной провинции, и представить себе не мог, что станет круглым сиротой едва ему исполнится шесть лет.

Его отец Ансельмо Викторио Перес, кадровый офицер испанской армии, фанатично преданный идеалам Фаланги,[41] отозвался на призыв добровольцев в «Синюю дивизию» — названную так по цвету темно-синих рубашек фалангистов, — сразу же, как только тот был объявлен правительством генералиссимуса Франко. С учетом заслуг майора Переса в разгроме республиканских войск при штурме Мадрида и в боях за Страну Басков, он был немедленно назначен на должность командира одного из четырех полков «Синей дивизии» и получил внеочередное звание полковника. К октябрю тысяча девятьсот сорок первого года, после интенсивной подготовки в Германии на тренировочной базе под городком Графенвёр, дивизия была включена в состав группы армий «Север» и переброшена на Восточный фронт, под Ленинград, — там дела у Вермахта начинали ощутимо буксовать. Уже всем было понятно, что обещанного Гитлером «блицкрига на Востоке» не получилось.

Полковник Перес увидел своего сына всего дважды: перед отъездом на Восточный фронт и во время краткого отпуска весной сорок третьего года, когда был вызван в Мадрид для вручения ему военным атташе Германии рыцарского креста с дубовыми листьями за проявленное мужество и умелое командование полком во время Красноборской операции.[42] Жена приехала в Мадрид повидаться с мужем и привезла с собой маленького Мигелито. Два дня полковник Перес провел с семьей, а затем улетел обратно на Восточный фронт, где «Синяя дивизия» уже несла огромные потери: до двух тысяч человек в день, отступая под все усиливавшимся натиском войск Красной Армии.

Когда осенью сорок третьего года Франко приказал расформировать дивизию по политическим соображениям, а всем испанцам — вернуться на Родину, присягнувший на