Современный зарубежный детектив-18 - Марджери Аллингем

— и закончил трагическими событиями, последовавшими за ней. Он рассказал ей об опухолях, несанкционированном клиническом испытании и участии Хартли. Рассказал, как составил список и методично вычеркивал из него имена одно за другим. По правде говоря, Рис не был хладнокровным убийцей, и ему нужна была поддержка морального компаса Райли. Он хотел убедиться, что поступает правильно, так, чтобы его люди и семья могли им гордиться. Лиз умела слушать, не перебивая, позволяя исповеди Риса течь своим чередом.

Ни от Риса, ни от Лиз не укрылось то, что он превращался в инсургента. Его методы убийства сочетали в себе навыки оперативника и уроки, извлеченные за годы службы в спецоперациях при изучении террористов, партизан, подпольщиков и наемных убийц. Если бы он задумался об этом, то понял бы, что его внешняя трансформация соответствует психологической. Он совершил налет на арсенал врага и сменил одежду, чтобы слиться с населением; с длинными волосами и бородой он больше походил на лесоруба из Орегона, чем на кадрового военного.

Рис всегда занимал жесткую позицию против издевательств над пленными, вне зависимости от того, какое зверство этот пленный только что совершил. Даже в суровом мире команд SEAL их называли как угодно, только не пленными — «задержанные» было более вежливым термином, хотя Рису это всегда казалось чем-то из лексикона копов на дорогах, а не войны. Как только на руках смыкались пластиковые наручники-стяжки, их безопасность становилась ответственностью взвода. Рис не терпел никакого насилия в отношении врага, если тот был в наручниках и под его контролем. Это было одним из тех качеств, что отличало Соединенные Штаты от их противников. Теперь же Рис нарушил этот базовый принцип ведения войны, казнив человека на коленях в Мексике. Он осквернил тело мертвого имама и оставил его голову на пике перед мечетью, заставил другого заговорщика надеть жилет смертника и войти на военный объект, чтобы убить высокопоставленного офицера, убил федерального агента во время сна, пустил пулю в мозг бухгалтеру и пытал адвоката, прежде чем устроить ему передозировку наркотиков. Всё это было лишь прологом; он еще не закончил сращивать свои отточенные навыки воина с партизанской тактикой, которую террористы по всему миру используют против превосходящих регулярных армий. Его умения стали идеальным сплавом элитного спецназовца и хитроумного повстанца.

— Рис, ты самый сильный человек из всех, кого я встречала, а я выросла среди настоящих мужчин, так что знаю разницу. Ты всё делал правильно всю свою карьеру, всю свою жизнь, и ты не заслужил ничего из этого. Видит Бог, Лорен и милая Люси этого не заслужили. Большинство сломались бы под таким давлением и забились бы в нору. Надеюсь, ты не жалеешь ни о чем, что сделал, чтобы отомстить за свою семью и своих парней. Потому что, на мой взгляд, ты не можешь сделать с этими монстрами ничего такого, что было бы чересчур. Не проходит и дня, чтобы я не вспоминала, как ты рисковал жизнью, спасая мою задницу в Ираке. Я посажу этот чертов самолет хоть на лужайке перед домом Лорейн Хартли, если это потребуется, чтобы помочь тебе.

— Надеюсь, ты не станешь думать обо мне хуже, но я не могу позволить этим людям уйти безнаказанными, — с напряжением произнес он.

— Рис, я когда-нибудь рассказывала тебе о своем дедушке?

— Нет, вроде нет. Отец твоего отца?

— Нет, папа моей матери. Он был шерифом округа у нас дома. Его хладнокровно убил какой-то подонок, который только что вышел из тюрьмы. Это было в семьдесят седьмом, еще до моего рождения. Урод, который его убил, просидел в камере смертников тридцать лет, получая трехразовое питание. А потом какой-то апелляционный суд решил, что к нему нельзя применять смертную казнь. Эти столичные юристы из Гарварда выстраиваются в очередь, чтобы защищать таких убийц. А кто вступится за нас? Я так и не увидела своего деда, а наша семья так и не дождалась правосудия. Твои боевые товарищи, те рейнджеры, пилоты и экипажи — никто из них больше не обнимет жену, не будет тренировать сына в бейсбольной лиге и не поведет дочь к алтарю. Один из пилотов 160-го полка, чиф-уоррент Хансен, учился со мной в летной школе. Мы звали его Швед, потому что он выглядел как огромный викинг. Он хотел быть пилотом ударного вертолета, но не помещался ни в чем, кроме «Чинука». У него остались жена и трое пацанов. Он даже не видел младшего, который родился незадолго до его гибели. Он был слишком важен для выполнения миссии, чтобы получить отпуск по семейным обстоятельствам. У меня сердце разрывается, когда я думаю о его жене и детях. Ты больше никогда не увидишь Лорен или Люси, не познакомишься со своим сыном. Система защитит Хартли, и они будут становиться только богаче и влиятельнее. Она окажется в Белом доме, а ты всё еще будешь пытаться заставить людей поверить в свою безумную теорию заговора. Нет, Рис, если ты ищешь кого-то, кто скажет тебе, что ты совершаешь грех — ты обратился не по адресу. Выследи каждого из этих ублюдков и соверши правосудие ради своей семьи и семей всех тех воинов, — она сделала паузу. — Убей их, Рис. Убей их всех.

Не зная, что ответить, Рис молчал, пока Лиз собиралась с мыслями.

— Я сделаю всё, что в моих силах, чтобы помочь, — тихо добавила она.

— Спасибо, Лиз. Ты и так делаешь достаточно. Мне претит, что ты так подставляешься из-за меня. Рано или поздно они поймут, что ты замешана.

— Может, поймут, а может, и нет. Что бы ни случилось, это лучше, чем если бы меня пытали и насиловали толпой джихадисты в Ираке. Уверена, ФБР не станет отрезать мне голову. Я обязана тебе жизнью, Рис, и к тому же вы мне как семья. Они убили людей, которые были мне ближе сестры и племянницы.

ГЛАВА 58

Ранчо «Призрачная роза», Техас

Работодатель Лиз Райли держал оба своих самолета в ангаре на ранчо между Хьюстоном и Колледж-Стейшн. Лиз жила здесь же, в небольшом, но уютном и чистом домике, который должен был стать убежищем Риса, пока тот не продумает следующий ход. На ранчо оставался лишь минимум персонала — босс был в отъезде, — и никто из них не стал бы беспокоить гостя мисс Райли. Она посадила «Пилатус» на частную асфальтированную полосу и подрулила к ангару, который сиял чистотой, как операционная.

—